Создано 08 Май 2022 Автор: Линкольн Митчелл

Как двадцатилетнее увлечение цветными революциями привело к катастрофической войне

26 марта, когда нападение российского президента Владимира Путина на Украину принимало все более жестокий оборот, президент США Джо Байден сказал реплику, которая вызвала кратковременную бурю в Вашингтоне. В конце своего выступления перед союзниками по НАТО в Польше он отступил от сценария и заявил, что Путин "не может оставаться у власти". Хотя это заявление вряд ли можно назвать спорным - наряду с украинцами, большинство американцев и их союзников по НАТО были бы рады увидеть, как Путин уходит, - оно, казалось, ознаменовало собой поразительный отход от осторожных усилий администрации по предотвращению эскалации в отношениях с Москвой.

Президент быстро разъяснил, что его комментарии были личными, а не политическими, и страна пошла дальше. 

Осторожно или нет, но слова Байдена почти наверняка не остались незамеченными Путиным. Кремль уже давно зациклился на предполагаемой угрозе смены режима при поддержке США. На протяжении многих лет подобные заявления служили удобным предлогом для российских репрессий против собственного населения, позволяя правительству безжалостно расправляться с теми, кто проявляет признаки инакомыслия, а также с оппозиционными деятелями, СМИ и независимыми организациями, просто предполагая, зачастую безосновательно, что они находятся под влиянием Запада. Однако слова и действия американских лидеров в годы пребывания Путина у власти также подстегивают подобные утверждения. Действительно, предположив, что смена режима необходима, Байден, возможно, нечаянно подтвердил одну из основных мотиваций Путина для вторжения в Украину: страх, что правительство в Киеве - само появившееся в  результате последовательных народных восстаний - слишком сблизилось с Западом, и что в конечном итоге оно может подорвать власть самого Путина.

Паранойя Путина по поводу демократических перемен и политического вмешательства Запада в дела окружающего Россию региона едва ли нова. Но она особенно ярко проявилась в начале января 2022 года, на фоне наращивания российских войск на границе с Украиной, когда в Казахстане вспыхнула серия масштабных антиправительственных протестов. В то время Путин уже был вовлечен в напряженное противостояние с Западом по поводу Украины. Тем не менее, волнения в Казахстане взбудоражили Кремль: бывшая советская республика, Казахстан имеет общую сухопутную границу с Россией протяженностью 7600 км, и возможность того, что его авторитарный режим может оказаться под угрозой, казалось, вызывала призрак еще одной народной революции на пороге России. 5 января Путин спешно направил более 2000 российских военнослужащих в Казахстан для восстановления порядка. "Мы не допустим раскачивания ситуации внутри страны и не допустим так называемых цветных революций", - заявил он. Вскоре после прибытия российских войск протесты были жестоко подавлены, и в условиях чрезвычайного положения правительство Казахстана восстановило контроль над ситуацией. В общей сложности, наряду с тысячами арестов, около 200 протестующих были убиты, а более 700 получили ранения.

На Западе жесткий ответ России на казахские протесты остался незамеченным. Семь недель спустя Россия начала войну в Украине, и события в среднеазиатской республике были быстро забыты. Однако действия России в Казахстане и комментарии Путина по этому поводу дают важный ключ к разгадке одной из загадок вторжения в Украину. За несколько недель до начала нападения западные аналитики и международная пресса в подавляющем большинстве случаев делали акцент на опасениях Путина по поводу расширения НАТО. Другие, как тогда, так и после, подчеркивали его намерение воссоздать Российскую империю. Еще одни объясняли его действия, называя его сумасшедшим и неуравновешенным или иным образом ставя под сомнение его рациональность. Эти объяснения упускают, возможно, самый важный фактор, объясняющий, почему Путин начал рискованное полномасштабное вторжение во вторую по величине страну Европы: его растущее беспокойство о том, что, проиграв Украину Западу, Россия может подвергнуть себя угрозе "так называемой цветной революции" у себя дома - такого рода продемократического восстания, которое в кремлевской версии стали синонимом поддерживаемой США смены режима, особенно на территории бывшего Советского Союза.

В Соединенных Штатах "цветные революции" кажутся событиями прошлой эпохи: этот термин обычно используется для обозначения мирных политических преобразований, произошедших в Сербии в 2000 году, Грузии в 2003 году, Украине в 2004 году и Кыргызстане в 2005 году. Эти движения были поддержаны Западом, особенно Вашингтоном, но в первую очередь их движущей силой были сами жители этих стран, которые восставали против неэффективных и коррумпированных режимов, требуя свободы и демократии. Однако в Москве постоянный страх перед антирежимным давлением снизу отвел этим событиям центральное место в антидемократической и антизападной идеологии Кремля. Как уже давно утверждают российские чиновники и сам Путин, практически любое народное восстание в России и прилегающих к ней регионах является попыткой цветной революции, а потому должно быть поддержано, если не спровоцировано, Европой и США. В Беларуси в 2020 году, как и в недавних событиях в Казахстане, когда после откровенно сфальсифицированных выборов белорусского президента Александра Лукашенко вспыхнули огромные протесты, Кремль немедленно начал предупреждать о "цветной революции". В центре этого наследия находится Украина, которая пережила не одно, а два потрясения, которые можно считать цветными революциями - через десять лет после "оранжевой революции" 2004 года в Украине произошло восстание на Майдане - и которая в последние годы все больше ориентируется на Запад.

Кремль стремится представить украинское правительство как опасную марионетку Запада в историческом сердце России, управляемую правительством, которое является результатом поддерживаемого американцами переворота, а не выражением демократической воли украинского народа. Не имеет значения, что подобные утверждения не имеют под собой никаких оснований или что президент Украины Владимир Зеленский получил почти три четверти голосов на выборах 2019 года, которые в целом считались свободными и справедливыми. Для режима Путина возможность того, что произошедшее в Украине за последние два десятилетия может повториться в самой России, стала почти экзистенциальной навязчивой идеей.

Но кремлевский нарратив о растущем политическом вмешательстве Запада не просто подкрепляет решение Путина осуществить полномасштабное вторжение с целью свержения украинского руководства. Он также помогает объяснить, почему вторжение прошло, с его точки зрения, так плохо. Убежденные собственной пропагандой в том, что правительство в Киеве является творением Запада и украинских ультраправых, Путин и его окружение предполагали, что оно рухнет почти сразу после того, как российские войска пересекут границу, а сами русские будут хорошо приняты. Вместо этого российская операция быстро провалилась, а украинское население сплотилось против Москвы сильнее, чем когда-либо.

Парадоксально, но, представляя свою собственную политическую оппозицию и оппозицию всех своих союзников в окружающем регионе в терминах цветной революции, Кремль подтолкнул себя к началу катастрофической войны, которая в конечном итоге может сделать больше для подрыва поддержки Путина внутри страны, чем любое другое событие за два десятилетия его пребывания у власти.

Демократы в Тбилиси

История, которую Кремль любит рассказывать о цветных революциях, подпитывается мощной смесью геополитики, паранойи и пропаганды, и в каждый конкретный момент зачастую трудно сказать, какой из этих приоритетов наиболее важен. Но две вещи не вызывают сомнений: эта фиксация относится к самому раннему этапу правления Путина, и она сформировалась вокруг напряженного американо-российского соперничества по поводу политического будущего бывшего Советского Союза. В первые годы после прихода Путина к власти казалось, что Соединенные Штаты обладают широким влиянием во многих частях бывшего Советского Союза. В 1990-х годах российская экономика достигла дна, и Россия пришла в стремительный упадок; Вашингтон, наслаждаясь своей победой в холодной войне, стремился принести демократию в весь регион. Молодые американцы, только что закончившие колледж, бегали по Киеву, Тбилиси и Москве, пытаясь объяснить людям, как управлять собой. Затем, после вторжения США в Ирак в 2003 году, президент США Джордж Буш-младший начал реализацию так называемой программы свободы, которая представляла собой навязчивые усилия по продвижению демократии во многих частях мира. Очень важно, что это наступление США совпало с серией народных волнений против поддерживаемых Россией или дружественных России режимов - событиями, которые стали известны как цветные революции.

Хотя местные условия сильно различались, все эти потрясения происходили по схожей схеме: спорные выборы приводили к масштабным мирным протестам и, в конечном итоге, к падению режима.  Первый такой случай произошел в сентябре 2000 года, менее чем через год после прихода Путина к власти, когда сербский лидер Слободан Милошевич потерпел поражение от Воислава Коштуницы на президентских выборах в Сербии. Когда власти неправдоподобно заявили, что ни один из кандидатов не получил большинства голосов, начались массовые и мирные протесты, получившие название "бульдозерной революции". После недели протестов Милошевич ушел в отставку, а Коштуница был объявлен победителем.

Аналогичные события развернулись в Грузии в 2003 году. После парламентских выборов осенью того года президент Эдуард Шеварднадзе, который ранее был советским министром иностранных дел, заявил, что его партия победила, но результаты экзит-полов и параллельного подсчета голосов показали, что это не так. После нескольких дней мирных демонстраций Михаил Саакашвили, глава главной оппозиционной партии, провел протестующих в здание парламента, что стало называться "революцией роз". Шеварднадзе ушел в отставку, и через несколько месяцев Саакашвили был избран президентом. Во время этих событий Соединенные Штаты играли относительно незначительную роль. В них участвовали американские организации, но грузинский народ принял в них участие из-за своего желания перемен, и новое правительство получило широкую поддержку, по крайней мере, на первых порах.

В последующие годы мирные революции произошли в Украине и Кыргызстане. Для Москвы "оранжевая революция" в Украине оказалась особенно важной. В 2004 году на президентских выборах в Украине развернулась напряженная борьба между Виктором Януковичем, выступавшим за Россию, и Виктором Ющенко, который выступал за сближение с Западом. Первые результаты показали, что победил Янукович, но подсчет голосов был омрачен фальсификациями, что спровоцировало большие мирные демонстрации и, в конечном итоге, новые выборы, на которых победил Ющенко. В результате крупнейшая, помимо России, бывшая советская республика вступила на путь, который спустя десятилетие приведет ее к проамериканскому и проевропейскому правительству.

Важным сюжетом цветных революций было участие Соединенных Штатов. По большей части роль США была основана на желании большей свободы и демократии в регионе. В Сербии и Украине поддержка США была недвусмысленной; в Грузии и Кыргызстане усилия Вашингтона были гораздо скромнее. Тем не менее, во всех четырех странах американские организации - включая финансируемые из федерального бюджета Национальный демократический институт и Международный республиканский институт, а также частные некоммерческие организации, такие как Институт открытого общества (теперь называемый Фондом открытого общества) - принимали активное участие в обучении активистов гражданского общества и помогали создавать оппозиционные коалиции. Американские советники также стремились помочь потенциальным "цветным революционерам" извлечь уроки из опыта других стран. В начале 2003 года я возглавил поездку членов грузинской оппозиции в Сербию для встречи с политическими лидерами и лидерами гражданского общества; некоторые из них возглавили "революцию роз" в том же году. В свою очередь, участники грузинских протестов советовали своим коллегам в Украине в 2004-м году. Год спустя я также был среди группы американцев и других людей, отправившихся в Кыргызстан для работы с некоторыми из лидеров "Тюльпановой революции".

Однако, несмотря на такой уровень вовлеченности, правительство США, похоже, мало осознавало, как его действия могут быть расценены и использованы Москвой. На местах эти волнения были необычным выражением народного суверенитета граждан стран, которые никогда не сталкивались с полноценной демократией. Более того, в те годы российское правительство еще не воспринималось как откровенно антидемократическое: Путина, все еще находящегося на первом сроке президента, консультировали либеральные экономисты, Россия была членом Большой восьмерки, а в первые годы правления Джорджа Буша-младшего Вашингтон поддерживал рабочие отношения с Кремлем. В результате многие в США понимали цветные революции скорее как развитие демократии в странах, где они произошли, чем как использование влияния США для противодействия российскому авторитаризму: действительно, не все правительства, возникшие в результате этих потрясений, оказались прозападными или даже демократическими. Но след США трудно было не заметить. В 2005 году, во время визита в Тбилиси, Буш сказал грузинскому народу: "Благодаря вашим действиям Грузия сегодня является ... маяком свободы для этого региона и всего мира". Это была пьянящая, даже вдохновляющая риторика, но для Кремля упоминание бывшей советской республики как "маяка свободы для этого региона" прозвучало как предупреждение.

Не последнюю роль в этом сыграла общая направленность внешней политики США того времени: Соединенные Штаты оккупировали Афганистан и Ирак, и в обоих этих странах были свергнуты недемократические режимы. В последующие годы, когда Путин искал новые способы укрепить свое правление и подавить инакомыслие, Кремль начал представлять цветные революции как часть более широкого американского проекта по свержению недружественных лидеров с помощью различных подходов - от народных протестов до военного вмешательства.

От Киева до Москвы

К 2005 году многим наблюдателям, в том числе и Путину, казалось, что практически любая страна с укоренившимся или коррумпированным руководством может стать готовым кандидатом на цветную революцию, а для авторитарных режимов, таких как российский, главной задачей было не допустить дальнейшего распространения этой заразы. С этой целью российское правительство приняло законы, ограничивающие свободу слова и собраний, а также начало преследовать неправительственные организации и создавать правовые барьеры для организаций, зависящих от иностранного финансирования. Другие недемократические режимы в регионе, в том числе в Азербайджане, Беларуси и Казахстане, вскоре последовали этому примеру.

Несмотря на это, правительства, ориентированные на Запад, которые появились в Украине и Грузии, рассматривались Москвой как потенциальные угрозы. В Украине Россия продолжала агрессивно поддерживать пророссийских политиков и направлять пророссийские СМИ против украинского народа. Кремль принял еще более жесткие меры против Грузии, правительство которой открыто заявляло о своей приверженности Западу и оппозиции России и, как и Украина, стремилось вступить в НАТО. В 2008 году Россия напала на Грузию, чтобы поддержать пророссийских сепаратистов в двух отколовшихся республиках - Абхазии и Южной Осетии. Война, которая застала Запад врасплох, послужила четким сигналом: Москва не собиралась терпеть функционирующее, явно прозападное государство на своем южном фланге и была готова использовать свои вооруженные силы, чтобы предотвратить это.

К концу десятилетия эти усилия, казалось, замедлили темп цветных революций. После "тюльпановой революции" в Кыргызстане попытки устроить аналогичные революции в Азербайджане в 2005 году и в Беларуси в 2006 году провалились, поскольку эти режимы допускали гораздо меньше свободы, которая сделала цветные революции возможными. Затем, в 2010 году, предпочтительный кандидат Москвы на президентских выборах в Украине, Янукович, наконец, выиграл президентское кресло в результате голосования, которое западные наблюдатели сочли справедливым. К этому моменту вашингтонская программа свободы также застопорилась, поскольку Соединенные Штаты оказались погрязшими в войне в Ираке. Более того, президент Барак Обама заявил о намерении "перезагрузить" отношения США с Россией.  В Кремле Путин уступил президентское кресло Дмитрию Медведеву, оставаясь на четырехлетний срок премьер-министром, что, как надеялись некоторые американские наблюдатели, окажет умеренное влияние на подход России к Западу.

Но затем разразилась "арабская весна". Когда народные восстания против авторитарных режимов охватили весь Ближний Восток, мало кто на Западе рассматривал цветные революции как релевантный прецедент, поскольку первоначальные демократические обещания тех событий уже поблекли. Однако в Москве восстания в Тунисе, Египте, Ливии и других странах были почти сразу же восприняты как прямое продолжение того, что произошло в Грузии и Украине, и Путин заявил, что они стали результатом "агрессивного иностранного вмешательства" – специальный термин  для западных держав, стремящихся продвигать демократию. На фоне последствий, которые были более продолжительными и более бурными, чем после цветных революций в бывших советских республиках, Россия приняла непосредственное участие в событиях на Ближнем Востоке, поддержав авторитарный режим президента Башара Асада в Сирии решительным военным вмешательством и направив российские войска в конфликты в Ливии и Йемене. Выступая на Генеральной Ассамблее ООН в 2015 году, Путин сказал, что "экспорт революций... так называемых демократических революций, продолжается... Вместо торжества демократии и прогресса мы получили насилие, нищету и социальную катастрофу".

Примерно во время арабских восстаний путинский режим также начал сталкиваться со все более активной оппозицией внутри страны, которую Кремль, естественно, обвинял в "цветных революциях" и связях с Западом. Даже когда у власти в Киеве находился пророссийский Янукович, Путин утверждал, что украинские активисты пытаются подорвать Россию. "Что касается "цветных революций", - сказал он в 2011 году, - это хорошо отработанная схема дестабилизации общества". Он добавил: "Некоторые из наших оппозиционеров находились в Украине и официально работали советниками тогдашнего президента Ющенко. Сейчас они переносят эту практику на российскую землю". Путин преувеличивает, но в первые годы президентства Ющенко были люди, которые хотели бы, чтобы аналогичные преобразования произошли и в России. В начале 2012 года они почти произошли.

Как и предыдущие цветные революции, события в России были спровоцированы спорными выборами. После того как выяснилось, что партия Путина подтасовала результаты парламентских выборов в декабре 2011 года, вспыхнули протесты, которые продолжались всю зиму и достигли кульминации во время президентских выборов в марте, которые вернули Путина на пост президента после недолгого пребывания на посту премьер-министра. К моменту инаугурации Путина в мае десятки тысяч людей вышли на улицы в ходе крупнейших протестов в России с конца советского периода; одним из их главных требований была отставка Путина. В ходе масштабного контрнаступления Путин смог восстановить контроль над ситуацией, подавив протесты, организовав проправительственные демонстрации и обвинив в беспорядках поддерживаемых Западом "оранжистов". В частности, он обвинил госсекретаря США Хиллари Клинтон в том, что она послала "сигнал" "некоторым субъектам в нашей стране". На самом деле, Клинтон не стояла за протестами, но опыт предыдущих цветных революций и явная поддержка, которую они получили от правительства США, дали Путину возможность выдвинуть такое утверждение.

К этому моменту в Кремле уже не сомневались, что широкомасштабное демократическое восстание в России представляет собой реальную и постоянную угрозу, а концепция цветных революций стала способом превратить эту угрозу в мощный нарратив о вмешательстве США и Запада.

Несвободная повестка дня

Через полтора года после протестов в Москве противостояние Путина с Западом достигло нового накала после восстания на Майдане в Киеве. В ноябре 2013 года под сильным давлением Москвы Янукович отказался от обещания подписать соглашение об ассоциации с Европейским союзом. Народный гнев против этого предательства привел к масштабным протестам в столице Украины и других частях страны, которые продолжали расти всю зиму. В конце концов, после того как Янукович отправил свои силы безопасности на неудачный разгона протестов, украинский парламент проголосовал за его отставку, и он бежал в Россию.

Хотя события были очень похожи на предыдущие цветные революции, на этот раз не было спорных выборов, а мотивы протестующих были сложными. По мнению большинства западных наблюдателей, Янукович был коррумпированным лидером, который злоупотреблял своим служебным положением и предал свой народ, а потому заслуживал отстранения от власти - это мнение поддерживали сотни тысяч простых украинцев, вышедших на улицы. Однако среди протестующих были и радикальные националисты, и Москва немедленно представила эти события как правый переворот, поддержанный Вашингтоном с целью свержения справедливо избранного пророссийского президента.

При этом российское правительство снова опиралось на очевидные признаки участия США. В феврале 2014 года на YouTube появилась тайная запись - многие подозревают, что благодаря российской слежке - телефонного разговора между помощником госсекретаря США Викторией Нуланд и Джеффри Пайаттом, послом США в Украине, в котором они обсуждали, как должно выглядеть украинское правительство после Януковича и что они могут сделать, чтобы получить правительство, которого хотят Соединенные Штаты. Независимо от того, стоял ли Кремль за этой утечкой, она оказалась весьма полезной для истории, которую хотела рассказать Россия: Москва указала на этот телефонный разговор, который произошел, когда Янукович еще находился на своем посту, как на убедительное доказательство того, что восстание на Майдане было создано американцами. Россия также представила движение Майдана как попытку украинских националистов избавиться от избранного президента с востока, который не нравился им и Соединенным Штатам. Проводя прямую параллель с украинцами, сотрудничавшими с нацистами во время Второй мировой войны, Кремль утверждал, что восстание возглавили фашисты, поддерживаемые Западом. Это утверждение будет повторяться бесконечно в последующие годы и приведет к экстравагантной лжи Путина о том, что нынешнее украинское правительство возглавляют нацисты.

Протесты на Майдане стали поворотным пунктом в идеологии Москвы, направленной против "цветных революций". До 2014 года Путин в основном концентрировался на сдерживании протестных движений в России и других бывших советских республиках и предотвращении их распространения. Но в Украине эти усилия провалились, и российское правительство начало прибегать к более жестким мерам. Даже когда Янукович подал в отставку и покинул страну, Россия вторглась в Крым, а затем поддержала пророссийских сепаратистов в новой войне на Донбассе. Снова застав западных лидеров врасплох, эти шаги ознаменовали резкий сдвиг Москвы в сторону жесткой силы. Но они также стали результатом убежденности Кремля в том, что Запад будет продолжать применять тактику "цветной революции" до тех пор, пока не добьется своего в Украине и, возможно, в самой России.

В последующие годы Россия все чаще переходила в наступление, перенося борьбу с демократией на сам Запад. В том, Кремль активизировал свои усилия по дестабилизации американского и европейского общества с помощью кибервойн, кампаний по дезинформации и других средств. Среди его разнообразных целей - поддержка Brexit и президентской кампании Дональда Трампа, помощь ультраправым силам в таких странах, как Австрия, Франция и Италия, а также поощрение сепаратистских движений от Испании до Калифорнии. В 2016 году Россия напрямую вмешалась в президентские выборы в США; два года спустя в исследовании Сената США утверждалось, что Россия также вмешивалась в выборы или осуществляла другие формы вмешательства в 19 европейских странах. В то же время Кремль продолжал безжалостно преследовать внутренних оппонентов как внутри страны, так и за рубежом, включая серию отравлений, начиная с оппозиционера Владимира Кара-Мурзы в 2015 и 2017 годах, бывшего офицера военной разведки Сергея Скрипаля (вместе с его дочерью Юлией) в 2018 году и Алексея Навального в 2020 году.

Какое-то время казалось, что стратегия Путина на Западе приносит свои плоды. В США избрание Трампа привело в Белый дом администрацию, которая была гораздо дружелюбнее к России, чем ее предшественники, враждебно относилась к традиционным западным союзам и не была заинтересована в продвижении демократии. В Европе все больше популистов, включая Виктора Орбана в Венгрии, Милоша Земана в Чехии и Маттео Сальвини в Италии, культивировали связи с Москвой, а многие западные демократии становились все более поляризованными. Между тем, в Украине продолжающийся конфликт на востоке работал на Россию, так как поддерживал войну, что исключало дальнейшие шаги по вступлению Украины в НАТО. Чтобы еще больше дестабилизировать Украину, Россия совершала кибератаки и другие формы политического вмешательства. При освещении в США первого импичмента Трампа в декабре 2019 года было упущено, что угроза Трампа отказать Украине в военной помощи, пока Зеленский не согласится расследовать дело сына Байдена Хантера, была эффективным усилением собственных усилий Путина по ослаблению и дискредитации руководства Украины.

Однако к 2021 году мир выглядел совсем иначе. Соединенные Штаты теперь возглавлял Байден, давний "ястреб" по отношению к России, который в течение многих лет поддерживал расширение демократии в Восточной Европе и шесть раз ездил в Украину в качестве вице-президента Обамы. В Украине избрание Зеленского в 2019 году показало, что в стране возможен мирный переход власти, а многочисленные опросы показали, что поддержка Россией сепаратистов на Донбассе привела к тому, что ранее разделенное население все больше объединяется в своей прозападной ориентации. А в Беларуси масштабные и продолжительные продемократические протесты, последовавшие за откровенно сфальсифицированными выборами Лукашенко, стали новым доказательством того, что народные восстания вновь представляют серьезную угрозу для Москвы и ее союзников. "По сути, речь идет о плохо замаскированной попытке организовать еще одну "цветную революцию", - сказал тогда глава внешней разведки Путина Сергей Нарышкин.

Тем временем Путин столкнулся с новыми проблемами внутри страны. Российская экономика находилась в состоянии стагнации, и страна сильно пострадала от пандемии COVID-19. Самый заметный критик Путина, Алексей Навальный, становился все более популярным, что привело к тому, что в 2020 году Кремль отравил его, а затем, после того как он выжил, осудил и посадил в тюрьму по обвинению в растрате. В преддверии парламентских выборов в России в сентябре 2021 года Кремль был настолько встревожен приложением для голосования за Навального, призванным помочь избирателям выбрать лучших кандидатов от оппозиции, что заставил Apple и Google удалить это приложение из своих интернет-магазинов. К этому моменту Путин также все больше зацикливался на Украине и угрозе, которую правительство Зеленского, теперь поддерживаемое вновь активизировавшимся прозападным консенсусом, казалось, представляло для его долгосрочной власти. Осенью того года Путин начал наращивание войск на украинской границе, что в конечном итоге подготовило почву для вторжения в феврале 2022 года.

Следующая революция?

Паранойя Путина по поводу цветных революций объясняет его чрезвычайно жестокие действия в Украине не больше, чем его очевидные опасения по поводу расширения НАТО или его мечты о новой российской империи. Но если выживание его автократического режима является его целью, то призрак народного восстания внутри страны в значительной степени объясняет, почему Москва посчитала необходимым попытаться уничтожить демократическое правительство в Киеве, а не предпринять гораздо более ограниченное и легко достижимое вторжение на востоке страны. Как изображают Путин и его режим, почти все время своего пребывания у власти Россия сталкивалась внутри страны и в своем регионе с постоянным политическим вмешательством и попытками смены режима со стороны Вашингтона. Нигде это не было так верно, как в Украине. В условиях, когда украинское правительство все теснее ориентируется на Запад, когда в соседних странах вспыхивают народные восстания, а внутри страны наблюдается экономический кризис и кризис здравоохранения, Путин, возможно, решил, что больше не может ждать.

Этот мотивирующий страх никогда не был полноценно понят на Западе. Если бы западные лидеры смогли признать одержимость Путина "цветной революцией", требования России к Украине отказаться от НАТО и выполнить Минские соглашения - так и не вступившее в силу урегулирование войны в Донбассе, достигнутое под руководством Москвы, которое дало бы сепаратистским республикам широкие полномочия в Киеве - возможно, воспринимались бы по-другому: не как самоцель, а как предлог, направленный на достижение главной цели Москвы - установления в Киеве послушного руководства, защищенного от влияния Запада.

Парадоксально, но, решив вторгнуться, Кремль, похоже, поддался собственной пропаганде "цветной революции", заставившей его думать, что украинское правительство - всего лишь создание Запада и не представляет украинский народ. По мере того, как война в Украине затягивается, становится очевидным, что Путин допустил еще один, потенциально катастрофический просчет. Война, которая изначально была вызвана стремлением обеспечить сохранение режима внутри страны, привела к падению российской экономики из-за санкций, вскрыла слабость российских военных, и привела к возвращению российских солдат домой в мешках для трупов и, несмотря на все более жесткие репрессии, растущим протестам россиян против войны. Это не то, на что похоже сохранение режима. Стремясь раз и навсегда покончить с цветными революциями, Путин сделал себя еще более уязвимым для народного восстания.

Источник: Foreign Affairs

Фашисты с георгиевскими ленточками