Создано 26 Апрель 2022 Автор: Энн Эпплбаум

Все начинается с дегуманизации. Затем наступает время убийств.

Страшной зимой 1932-33 годов бригады активистов Коммунистической партии ходили от дома к дому в украинской деревне в поисках еды. Бригады были из Москвы, Киева и Харькова, а также из деревень по соседству. Они вскапывали огороды, ломали стены и с помощью длинных прутьев заглядывали в дымоходы в поисках спрятанного зерна. Они следили за дымом из труб, потому что это могло означать, что семья спрятала муку и печет хлеб. Они уводили домашний скот и конфисковывали рассаду помидоров.

После их ухода украинские крестьяне, лишенные пищи, ели крыс, лягушек и вареную траву. Они грызли кору деревьев и кожу. Многие прибегали к каннибализму, чтобы остаться в живых. Около 4 миллионов человек умерли от голода.

В то время активисты не чувствовали за собой никакой вины. Советская пропаганда постоянно твердила им, что якобы зажиточные крестьяне, которых они называли кулаками, были саботажниками и врагами - богатыми, упрямыми землевладельцами, которые мешали советскому пролетариату достичь утопии, обещанной его лидерами. Кулаков нужно смести, раздавить, как паразитов или мух. Их пища должна быть отдана рабочим в городах, которые заслуживали ее больше, чем они. Спустя годы советский перебежчик украинского происхождения Виктор Кравченко писал о том, каково это - быть членом одной из таких бригад. «Чтобы избавить себя от душевных мук, вы скрываете от глаз неприятные истины, полузакрыв глаза и разум», - объяснял он. «Вы придумываете быстрые оправдания и отмахиваетесь от правды, используя такие слова, как «преувеличение» и «истерия».

Он также описал, как политический жаргон и эвфемизмы помогают маскировать реальность того, что они делали. Его команда говорила о «крестьянском фронте» и «кулацкой угрозе», «деревенском социализме» и «классовом сопротивлении», чтобы не выдать человечность людей, чью еду они воровали. Лев Копелев, другой советский писатель, который в молодости служил в сельской бригаде активистов (позже он провел годы в ГУЛАГе), рассуждал очень похоже. Он тоже обнаружил, что клише и идеологический язык помогают ему скрывать то, что он делает, даже от самого себя:

«Я убеждал себя, объяснял себе. Я не должен поддаваться изнуряющей жалости. Мы реализовывали историческую необходимость. Мы выполняли свой революционный долг. Мы добывали зерно для социалистического отечества. Для пятилетнего плана. Не нужно было сочувствовать крестьянам. Они не заслуживали существования. Их сельские богатства скоро станут достоянием всех».

Но кулаки не были богаты, они голодали. Деревня не была богатой; это была пустошь. Вот как описал это Кравченко в своих воспоминаниях, написанных много лет спустя:

«Большое количество орудий и машин, за которыми раньше частные владельцы ухаживали, как за драгоценностями, теперь валялись под открытым небом, грязные, ржавые и не подлежащие ремонту. Истощенные коровы и лошади, покрытые навозом, бродили по двору. Куры, гуси и утки стаями роились в непромолотом зерне».

Эта реальность, реальность, которую он видел своими глазами, была достаточно сильна, чтобы остаться в его памяти. Но в то время, когда он ее переживал, он смог убедить себя в обратном. Василий Гроссман, еще один советский писатель, дает такие слова персонажу своего романа «Все течет»:

«На меня больше не действует заклятие, теперь я вижу, что кулаки были людьми. Но почему тогда мое сердце было так заморожено? Когда творились такие ужасные вещи, когда вокруг меня происходили такие страдания? И правда в том, что я действительно не думал о них как о людях. «Они не люди, они кулацкое отребье» - вот что я слышал снова и снова, вот что все повторяли».

Со времени тех событий прошло девять десятилетий. Советского Союза больше не существует. Произведения Копелева, Кравченко и Гроссмана давно доступны российским читателям, которые хотят их прочитать.

В конце 1980-х годов, в период гласности, их книги и другие рассказы о сталинском режиме и лагерях ГУЛАГа были бестселлерами в России. Когда-то мы предполагали, что простое изложение этих историй сделает невозможным их повторение. Но хотя теоретически те же самые книги по-прежнему доступны, мало кто их покупает. «Мемориал», самое важное историческое общество в России, было вынуждено закрыться. Официальные музеи и памятники жертвам остаются маленькими и малоизвестными. Вместо того чтобы уменьшаться, способность российского государства скрывать реальность от своих граждан и дегуманизировать своих врагов стала сильнее и мощнее, чем когда-либо.

Все это - безразличие к насилию, аморальная беззаботность по отношению к массовым убийствам - знакомо каждому, кто знает советскую историю.

Сегодня для дезинформации общественности требуется меньше насилия: В путинской России не было массовых арестов в тех масштабах, которые применялись в сталинской России. Возможно, в этом и нет необходимости, потому что российское государственное телевидение, основной источник информации для большинства россиян, является более развлекательным, более утонченным, более стильным, чем программы на трещащих радиоприемниках сталинской эпохи. Социальные сети также вызывают гораздо большее привыкание и поглощение, чем плохо напечатанные газеты той эпохи. Профессиональные тролли и агенты влияния могут формировать разговоры в Интернете таким образом, чтобы они были полезны Кремлю, причем с гораздо меньшими усилиями, чем в прошлом.

Современное российское государство также установило более низкую планку. Вместо того чтобы предлагать своим гражданам видение утопии, оно хочет, чтобы они были циничными и пассивными; верят ли они в то, что говорит им государство, не имеет значения. Хотя советские лидеры лгали, они старались, чтобы их ложь казалась реальной. Они злились, когда кто-то обвинял их во лжи, и приводили фальшивые «доказательства» или контраргументы. В путинской России политики и телевизионные деятели играют в другую игру, которую мы в Америке знаем по политическим кампаниям Дональда Трампа. Они лгут постоянно, нагло, очевидно. Но если вы обвиняете их во лжи, они не утруждают себя выдвижением контраргументов. Когда в 2014 году над Украиной был сбит рейс MH17 авиакомпании Malaysia Airlines, российское правительство отреагировало не только отрицанием, но и множеством историй, правдоподобных и неправдоподобных: Украинская армия ответственна за это, или ЦРУ, или это была спецоперация, в которой 298 мертвых людей были помещены в самолет, чтобы инсценировать крушение и дискредитировать Россию. Этот постоянный поток лжи порождает не возмущение, а апатию. Учитывая такое количество объяснений, как вы можете знать, является ли хоть что-то правдой? А что, если ничто не является правдой?

Вместо того чтобы пропагандировать коммунистический рай, современная российская пропаганда в последнее десятилетие сосредоточилась на врагах. Россиянам очень мало рассказывают о том, что происходит в их собственных городах и поселках. В результате они не вынуждены, как когда-то советские граждане, сталкиваться с разрывом между реальностью и вымыслом. Вместо этого им постоянно рассказывают о местах, которых они не знают и, в основном, никогда не видели: Америке, Франции и Великобритании, Швеции и Польше - местах, наполненных дегенерацией, лицемерием и «русофобией». Исследование российского телевидения с 2014 по 2017 год показало, что негативные новости о Европе появлялись на трех основных российских каналах, все из которых контролируются государством, в среднем 18 раз в день. Некоторые из этих историй были выдуманы (правительство Германии насильно забирает детей из семей натуралов и отдает их однополым парам), но даже правдивые истории были подобраны для поддержки идеи о том, что повседневная жизнь в Европе страшна и хаотична, европейцы слабы и аморальны, Европейский союз агрессивен и занимается интервенционизмом.

Что касается Америки, то ее образ стал еще хуже. Граждане США, которые редко думают о России, были бы ошеломлены, узнав, сколько времени российское государственное телевидение уделяет американскому народу, американской политике и даже американским культурным войнам. В марте российский президент Владимир Путин на пресс-конференции продемонстрировал подозрительно близкое знакомство со спорами в Твиттере о Дж. К. Роулинг и ее взглядах на права трансгендеров. Трудно представить себе американского политика, да и вообще почти любого американца, говорящего о популярной российской политической полемике с таким же знанием дела. Но это потому, что ни один американский политик не живет и не дышит перипетиями российской политики так же, как российский президент живет и дышит битвами, которые происходят в американских кабельных и социальных сетях - битвами, в которых его профессиональные тролли и доверенные лица соревнуются и принимают чью-либо сторону, продвигая все, что, по их мнению, будет вызывать раскол и поляризацию.

В постоянно меняющейся драме гнева и страха, которая разворачивается каждый вечер в российских вечерних новостях, Украина уже давно играет особую роль. В российской пропаганде Украина - это фальшивая страна, страна без истории и легитимности, место, которое, по словам самого Путина, является не более чем «юго-западом» России, неотъемлемой частью ее «истории, культуры и духовного пространства». Хуже того, говорит Путин, это фальшивое государство было превращено деградирующими, умирающими западными державами во враждебную «анти-Россию». Российский президент назвал Украину «полностью контролируемой извне» и «колонией с марионеточным режимом». Он вторгся в Украину, по его словам, чтобы защитить Россию «от тех, кто взял Украину в заложники и пытается использовать ее против нашей страны и нашего народа».

На самом деле Путин вторгся в Украину, чтобы превратить ее в колонию с марионеточным режимом, потому что он не может представить себе, что она могла быть чем-то другим. Его воображение, находящееся под влиянием КГБ, не допускает возможности подлинной политики, низовых движений, даже общественного мнения. На языке Путина и на языке большинства российских телекомментаторов, украинцы не имеют никакой самостоятельности. Они не могут сделать выбор за себя. Они не могут сами избрать правительство. Они даже не люди - они «нацисты». И поэтому, как и кулаки до них, они могут быть уничтожены без всяких угрызений совести.

Связь между языком геноцида и геноцидным поведением не является автоматической или даже предсказуемой. Люди могут оскорблять друг друга, унижать друг друга и словесно оскорблять друг друга, не пытаясь убить друг друга. Но хотя не каждое использование языка вражды приводит к геноциду, всем геноцидам предшествовал язык вражды. Современное российское пропагандистское государство оказалось идеальным средством, как для совершения массовых убийств, так и для сокрытия их от общественности. Серые аппаратчики, оперативники ФСБ и хорошо одетые ведущие, которые организуют и ведут разговор с народом, годами готовили своих соотечественников к тому, чтобы они не испытывали жалости к Украине.

И им это удалось. С первых дней войны стало очевидно, что российские военные заранее планировали, что многие мирные жители, возможно, миллионы, будут убиты, ранены или вынуждены покинуть свои дома в Украине. Другие нападения на города в истории - Дрезден, Ковентри, Хиросима, Нагасаки - происходили только после многих лет ужасного конфликта. В отличие от этого, систематические бомбардировки гражданского населения Украины начались всего через несколько дней после неспровоцированного вторжения. В первую неделю войны российские ракеты и артиллерия нацелились на жилые дома, больницы и школы. Оккупируя украинские города и поселки, русские похищали или убивали мэров, депутатов местных советов, даже директора музея из Мелитополя, поливая пулями и террором всех остальных. Когда украинская армия отвоевала Бучу, к северу от Киева, она обнаружила трупы со связанными за спиной руками, лежащие на дороге. Когда я была там в середине апреля, я видела другие трупы, которые были сброшены в братскую могилу. Только за первые три недели войны Human Rights Watch зафиксировала случаи бессудных казней, изнасилований и массового разграбления имущества гражданского населения.

Мариуполь, преимущественно русскоязычный город размером с Майами, подвергся почти полному разрушению. В сильном интервью в конце марта президент Украины Владимир Зеленский отметил, что в предыдущих европейских конфликтах оккупанты не уничтожали все подряд, потому что им самим нужно было где-то готовить, есть, стирать; во время нацистской оккупации, сказал он, «во Франции работали кинотеатры». Но в Мариуполе все было по-другому: «Все сгорело». Девяносто процентов зданий были разрушены всего за несколько недель. Огромный металлургический завод, который, как многие предполагали, хотела контролировать армия-завоеватель, был полностью сровнен с землей. В разгар боев мирные жители все еще оставались в ловушке внутри города, не имея доступа к пище, воде, электричеству, теплу и лекарствам. Мужчины, женщины и дети умирали от голода и обезвоживания. Тех, кто пытался бежать, обстреливали. Посторонние люди, пытавшиеся доставить припасы, также подвергались обстрелу. Тела погибших, как украинских гражданских лиц, так и российских солдат, лежали на улице непогребенными в течение многих дней.

Но даже когда эти преступления совершались на глазах у всего мира, российское государство успешно скрывало эту трагедию от собственного народа. Как и в прошлом, помогло использование жаргона. Это не было вторжением; это была «специальная военная операция». Это не было массовым убийством украинцев; это была «защита» жителей восточноукраинских территорий. Это не был геноцид; это была защита от «геноцида, совершаемого киевским режимом». Дегуманизация украинцев была завершена в начале апреля, когда РИА Новости, государственное агентство, опубликовало статью, в которой утверждалось, что «денацификация» Украины потребует «ликвидации» украинского руководства и даже стирания самого названия Украины, потому что быть украинцем - значит быть нацистом: «Украинство - это искусственная антироссийская конструкция, которая не имеет собственного цивилизационного содержания и является подчиненным элементом чужой и чуждой цивилизации». Экзистенциальная угроза стала очевидной накануне войны, когда Путин повторил десятилетнюю пропаганду о вероломном Западе, используя знакомый россиянам язык: «Они стремились разрушить наши традиционные ценности и навязать нам свои ложные ценности, которые будут разъедать нас, наш народ изнутри, те установки, которые они агрессивно навязывают своим странам, установки, которые прямо ведут к деградации и вырождению, потому что они противоречат человеческой природе».

Для всех, кто мог случайно увидеть фотографии Мариуполя, были даны разъяснения. 23 марта российское телевидение действительно показало фильм о руинах города - кадры, снятые с беспилотника, возможно, украденные у CNN. Но вместо того, чтобы взять на себя ответственность, они обвинили украинцев. Одна из телеведущих с грустью описала эту сцену как «ужасающую картину». « [Украинские] националисты, отступая, стараются не оставлять камня на камне». Министерство обороны России фактически обвинило батальон «Азов», известное радикальное украинское боевое подразделение, во взрыве мариупольского театра, где укрывались сотни семей с детьми. Зачем ультра-патриотическим украинским силам намеренно убивать украинских детей? Это не было объяснено - но ведь ничего никогда не объясняется. А если ничего нельзя знать наверняка, то и винить некого. Может быть, украинские «националисты» разрушили Мариуполь. Может быть, нет. Нет четких выводов, и никто не может быть привлечен к ответственности.

Мало кто чувствует угрызения совести. Опубликованные записи телефонных разговоров между российскими солдатами и их семьями - они используют обычные SIM-карты, поэтому их легко прослушать - полны презрения к украинцам. «Я расстрелял машину», - говорит один солдат женщине, возможно, своей жене или сестре, в одном из звонков. «Стреляй в ублюдков, - отвечает она, - лишь бы не в тебя. Да пошли они на хуй. Гребаные наркоманы и нацисты». Они говорят о краже телевизоров, распитии коньяка и расстреле людей в лесах. Они не проявляют никакого беспокойства по поводу жертв, даже своих собственных. Радиопереговоры между российскими солдатами, нападавшими на мирных жителей в Буче, были такими же хладнокровными. Сам Зеленский был в ужасе от беспечности, с которой русские предложили прислать украинцам несколько мусорных мешков, чтобы завернуть в них трупы своих солдат: «Даже когда умирает собака или кошка, люди так не поступают», - сказал он журналистам.

Все это - безразличие к насилию, аморальная беззаботность по отношению к массовым убийствам, даже презрение к жизни российских солдат - знакомо каждому, кто знает советскую историю (или немецкую, если уж на то пошло). Но российские граждане и российские солдаты либо не знают этой истории, либо она им безразлична. Президент Зеленский сказал мне в апреле, что, как «алкоголики [которые] не признают, что они алкоголики», эти русские «боятся признать свою вину». После украинского голода, ГУЛАГа или Большого террора 1937-38 годов не было никакого расплаты, не было момента, когда виновные признали свою вину.

Теперь у нас есть результат. За исключением либерального меньшинства, большинство россиян приняли объяснения, которые государство дало им о прошлом, и пошли дальше. Они не люди, они кулацкое отребье, говорили они себе тогда. Они не люди, они украинские нацисты, говорят они себе сегодня.

Источник: The Atlantic

Фашисты с георгиевскими ленточками