Автор: The Economist

Это может иметь обратный эффект

Когда три десятилетия назад холодная война подошла к развязке, Запад старался умерить свой восторг великодушием. «Я не прыгал вверх и вниз по Берлинской стене», — сказал президент Джордж Буш-старший Михаилу Горбачеву, последнему советскому лидеру, во время саммита на Мальте в 1989 году. Несколько месяцев спустя госсекретарь США Джеймс Бейкер заверил Горбачева в Москве: «Если мы сохраним присутствие в Германии, которая часть НАТО… юрисдикция НАТО не будет расширена… ни на дюйм к востоку». Даже когда в 1991 году распался Советский Союз, премьер-министр Великобритании Джон Мейджор повторил это обещание. «Мы не говорим об усилении НАТО», — сказал он.

Тем не менее, усиление НАТО произошло. За 30 лет альянс расширился более чем на 1000 км к востоку от бывшей линии фронта, разделявшей Германию. Блок, который когда-то имел маленькое соприкосновение на границе с Россией на северной окраине Норвегии, теперь включает страны Балтии, бывшие советские территории в пределах 200 км от Санкт-Петербурга и 600 км от Москвы. Семь из восьми бывших членов Варшавского договора — ответ Советского Союза НАТО — стали частью НАТО (см. карту). На саммите в Бухаресте в 2008-м году Америка убедила остальную часть НАТО объявить, что Украина и Грузия «станут» членами — обещание, повторенное в прошлом месяце.

Для Владимира Путина, президента России, это было и унижением, и посягательством. «То, что мы делаем в Украине, это происходит у нас на пороге», — прогремел он на встрече с военными 21 декабря. «Они должны понять, что нам дальше отступать некуда. Неужели они думают, что мы будем просто безучастно наблюдать?»

Вопрос был риторическим. Г-н Путин провел большую часть прошлого года, мобилизуя огромную армию у границы с Украиной. Примерно 100 тыс военнослужащих могут быть самым большим наращиванием военной мощи в Европе со времен холодной войны. С этой палкой в руках он 17-го декабря выдвинул требования о «правовых гарантиях» безопасности России в виде проектов договоров с Америкой и НАТО. На практике г-н Путин призывал как к массовому отступлению со стороны НАТО, так и к созданию полуформальной российской сферы влияния в Восточной Европе, на Кавказе и в Центральной Азии.

Рассмотрим несколько положений договоров. Пакт с НАТО потребует от альянса не только исключения дальнейшего расширения, но и отказа от любого рода военного сотрудничества с Украиной и другими странами не членами блока на бывшем советском пространстве. Россия не будет связана никакими ответными ограничениями. НАТО также не будет позволено размещать войска или оружие на территории своих членов в Восточной Европе, условие, которое предполагает демонтаж небольших сил НАТО, дислоцированных в Польше и странах Балтии после вторжения России в Украину и аннексии Крыма в 2014 году. Соглашение с Америкой повлечет за собой вывод американского ядерного оружия из Европы без какого-либо ограничения значительного российского арсенала, сопоставимого тактического ядерного оружия.

Даже многие российские наблюдатели были ошеломлены дерзостью этих требований. «Дорогой Дед  Мороз, — пошутила Елена Черненко, журналист ведущей российской газеты «Коммерсант», — пожалуйста, подари мне на Новый год живого единорога». Тот факт, что предложения были обнародованы открыто, а не представлены с осторожностью, типичной для деликатных переговоров, свидетельствует о том, что Россия знала, что они вряд ли будут приняты, отмечает Дмитрий Тренин, бывший армейский офицер и директор аналитического центра Московского центра Карнеги. Опытные наблюдатели за Россией поражены необъяснимым чувством безотлагательности, но это вряд ли указывает на склонность к терпеливой дипломатии. «Если в разумные сроки не будет конструктивного ответа, — предупредил 31-го декабря министр иностранных дел России Сергей Лавров, — то Россия будет вынуждена принять все необходимые меры для… устранения неприемлемых угроз нашей безопасности».

Одна интерпретация заключается в том, что г-н Путин рассчитывает на то, что Запад отклонит его максималистские требования, предоставив ему предлог для вторжения в Украину. В последние недели г-н Путин и его министры выдвигали зловещие и нелепые утверждения, начиная от предположения о том, что Украина совершает геноцид этнических русских, и заканчивая идеей о том, что американские наемники готовят химическую атаку в Донбассе на востоке Украины, который находится под контролем российских прокси.

Использовать до оттепели

Хотя европейские и американские официальные лица говорят, что Россия еще не приняла окончательного решения о вторжении в Украину, ей, вероятно, придется решить, начинать ли операцию к концу зимы, говорит Майкл Кофман из аналитического центра CNA. Войска не могут бесконечно находиться в состоянии вторжения, некоторые из них находятся в тысячах километров от своих обычных баз, без резкого падения их боевого духа и необходимости обслуживания техники. В марте снег в Украине начнет оттаивать, что затруднит продвижение танков. В апреле российских призывников также заменят новые, неопытные новобранцы.

Тем не менее, возможно, чтобы не дать г-ну Путину возможности заявить, что он исчерпал дипломатические возможности, Америка согласилась на переговоры. Телефонный разговор между президентом США Джо Байденом и Путиным 30-го декабря был «откровенным, содержательным и… вполне конструктивным», отметил Юрий Ушаков, помощник Путина. «Важно, что американская сторона продемонстрировала готовность понять логику и суть российских опасений», — добавил он. Дипломаты обеих стран должны встретиться в Женеве 10 января. Через два дня в Брюсселе впервые за много лет соберется Совет Россия-НАТО, а 13 января Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), группа, в которую входит Россия и все страны НАТО, соберется в Вене.

Дипломатическая суматоха удовлетворяет желания Путина занять место за главным столом и получить возможность высказать свое недовольство. Тем не менее, одни разговоры не могут утолить жажду г-на Путина к реваншу. 27 декабря г-н Лавров предостерег от «бесконечных дискуссий, которые Запад умеет делать и которыми известен». Г-н Путин захочет что-то, что он может представить как дипломатическую победу. Что это может быть, не очень понятно, но г-н Путин и г-н Байден «сигнализируют о готовности обойти обычные препятствия на пути к дипломатии по вопросам европейской безопасности», - предполагает Мэтью Рожански из Института Кеннана в Вашингтоне. Он видит две области потенциального сотрудничества: ракеты и контроль над обычными вооружениями.

Ракеты могут показаться неподходящей темой для начала переговоров. В 2019-м году Америка вышла из договора о ракетах средней и меньшей дальности (ДРСМД), который запрещал ракеты наземного базирования с дальностью от 500 до 5500 км, утверждая, что новые российские ракетные разработки нарушили его. Америка и НАТО неоднократно отвергали предложение России ввести мораторий на такое оружие, утверждая, что Россия уже разместила эти вооружения. Со своей стороны, Россия утверждает, что строящиеся в Румынии и Польше американские противоракетные комплексы могут быть перепрофилированы в пусковые установки наступательных ракет.

Тем не менее, и Америка, и Россия могут найти основания для компромисса. Г-н Путин обычно беспокоится о том, что если Америка разместит гипотетические ракеты средней дальности в Восточной Европе, в том числе в Украине, они могут достичь Москвы за считанные минуты. Между тем собственные крылатые ракеты Путина в Калининграде могут так же быстро достичь Берлина. Сделка, запрещающая доступ этих ракет в Европу, но оставляющая Америке свободу развертывания их против Китая в Азии — по сути, возрожденный договор о РСМД — может понравиться обеим сторонам.

Если вопрос ракет окажется неразрешимым, еще одним предметом обсуждения может стать контроль над обычными вооружениями. Здесь тоже у обеих сторон есть длинный и давний список претензий. Подписанный в 1999 году пакт об адаптированных обычных вооруженных силах в Европе (АКСЕ) распался после того, как западные страны обвинили Россию в том, что она не смогла своевременно вывести войска из Молдавии и Грузии, бывших советских республик. Россия приостановила свое участие в договоре в 2007 году и вообще вышла из него в 2015 году, разозлившись на то, что другие его не ратифицировали.

Западные союзники жалуются, что Россия нарушила другие правила, требующие от стран заранее уведомлять о крупных учениях, таких как прошлогодние учения «Запад», делая вид, что большие учения на самом деле представляют собой серию отдельных более мелких учений. Россия, в свою очередь, заявляет, что Запад не учел ее предложения последних лет по мерам укрепления доверия, таких как предложение использовать в боевых самолетах транспондеры, а также большее внимание к полетам дальних бомбардировщиков и перенос учений от границ.

Новый полноценный договор, регулирующий такие вещи, маловероятен. Для НАТО отказаться от учений вблизи России было бы равносильно отрезанию стран Балтии, ни одна часть которых не находится далеко от России. «Россия также не рассматривает вопрос о взаимном запрете учений в Калининграде, эксклаве между Польшей и Литвой, или в Мурманске, недалеко от Норвегии, или в Беларуси, которая граничит с Польшей», - говорит Дмитрий Стефанович из IMEMO, института, связанного с Российской академией наук. Но возможны большая прозрачность и ограничения на размер учений, говорит он, и это укрепит доверие. Ольга Оликер из Международной кризисной группы, еще одного аналитического центра, предполагает, что Черное море может быть многообещающим кандидатом для взаимной сдержанности, поскольку, например, страны НАТО будут проводить не так много миссий патрулирования вблизи Крыма в обмен на то, что Россия согласится на ограничения деятельности своего Черноморского флота. «Во всем этом можно было бы разобраться», — говорит она. «Но все должны быть готовы сесть и пойти на компромисс».

Подобные меры приветствуются, что бы ни происходило в Украине. Однако маловероятно, что г-н Путин угрожал войной просто для того, чтобы получить более подробные таблицы о предстоящих учениях НАТО. Его враждебность направлена против порядка, установившегося после окончания Холодной войны в целом и против исключения из него России. В его мировоззрении Америка и ее европейские союзники воспользовались слабостью России в 1990-х и начале 2000-х годов, отказавшись от своих обещаний не расширять НАТО; начав войну с Сербией, союзницей России, в 1999 году; и поддерживая так называемые «цветные революции» против авторитарных пророссийских режимов в бывших советских республиках. Действительно, на этой неделе прокремлевские новостные агентства причудливо заявили, что антиправительственные протесты в Казахстане отражают попытку Запада отстранить друзей России от власти.

Это правда, что Россия получала различные заверения в том, что НАТО не будет расширяться, но она также охотно соглашалась, когда НАТО меняла свою позицию. В 1997 году, когда Чехию, Венгрию и Польшу приглашали присоединиться к альянсу, Россия и НАТО подписали «учредительный акт», в котором Россия согласилась на расширение НАТО. Взамен НАТО исключила «постоянное» развертывание «значительных боевых сил» в Восточной Европе или размещение там ядерного оружия — ограничение, которое она соблюдает по сей день. Более того, после окончания холодной войны Америка вывела огромное количество войск из Европы, а европейские страны резко сократили свои вооруженные силы.

Эти шаги благотворно повлияли на отношение России к альянсу. В 2001 году, вскоре после терактов 11 сентября, г-н Путин встретился с генеральным секретарем НАТО и приветствовал «изменение отношения и… взглядов всех западных партнеров». Еще в 2010 году, когда к НАТО присоединилась дюжина новых стран, Дмитрий Медведев, тогдашний президент России, согласился: «Теперь нам удалось оставить сложный период в наших отношениях позади».

Это не я, а ты

В последнее время отношения ухудшились не из-за агрессии со стороны НАТО, а из-за того, что Россия, не желая мириться с тем, что новые бывшие советские территории идут своим путем, вторглась в Грузию в 2008 году и Украину в 2014 году. За последнее десятилетие она также вела политическую войну в Америке и Европе в виде вмешательства в выборы, саботажа и убийств. У себя дома г-н Путин задушил демократию, фальсифицируя выборы, отравляя оппонентов и подавляя гражданское общество. «Сегодня Путин не боится расширения НАТО, — утверждает Майкл Макфол, бывший посол США в России. «Он боится украинской демократии».

В настоящий момент у НАТО нет смелости принять Украину со всеми вытекающими из этого рисками войны с Россией. Но исключение членства Украины не обязательно успокоит г-на Путина. «Кремль знает, что в ближайшем будущем у НАТО нет намерений включать в свой состав Украину и Грузию», — говорит Вольфганг Ишингер, бывший немецкий дипломат и председатель Мюнхенской конференции по безопасности, которая проводится ежегодно. «В основе проблемы лежит страх перед тем, что Украина модернизируется и станет привлекательной моделью для россиян, живущих по другую сторону границы».

Между тем, для НАТО формализовать очевидное — что Украина не вступит в ближайшее время — было бы сокрушительным ударом по реформаторам страны, которые даже прописали свое стремление вступить в организацию в конституцию. Делать такое заявление в ответ на бряцание оружием со стороны России было бы вдвойне неприятно. Один из способов исправить положение, полагает г-н Ишингер, состоит в том, чтобы принять позицию, занятую Европейским союзом в последние годы: хотя расширение является принципиальной целью, союз должен сначала реформироваться. Это может быть формой мягкого отказа Украине, не создавая впечатления, что Россия имеет право вето на расширение альянса.

Украина — не единственное место, где возникает эта дилемма. Грузию также приглашали присоединиться в 2008 году, но ее вступление также повлекло бы за собой последствия для НАТО слезть в еще один открытый конфликт; Россия оккупирует пятую часть страны на отколовшихся территориях Абхазии и Южной Осетии. Тем временем на Балканах другой кандидат, Босния и Герцеговина, также находится в некотором отдалении от вступления, поскольку руководство страны из числа боснийских сербов все больше выступает против членства в НАТО.

Россия также возражает против расширения НАТО за счет включения в нее Швеции и Финляндии, которые во время холодной войны сохраняли нейтралитет, но в последние годы сблизились с НАТО. В Швеции в декабре 2020 года сформировалось парламентское большинство, выступающее за членство в НАТО, хотя правящие социал-демократы выступают против. Тем временем Финляндия стремится сохранить свои возможности. 1 января, через несколько дней после того, как министерство иностранных дел России пригрозило «серьезными военными и политическими последствиями», если Швеция или Финляндия присоединятся к альянсу, президент Финляндии Саули Ниинистё отверг попытки запугивания со стороны России. «Свобода маневра и свобода выбора Финляндии, — предупредил г-н Ниинистё, — включают возможность военного объединения и подачи заявки на членство в НАТО, если мы сами примем такое решение».

Ирония заключается в том, что усилия России по сдерживанию расширения НАТО на восток могут привести к прямо противоположному результату. Российское вторжение в Украину в 2014 году омолодило альянс, спровоцировало резкий рост расходов на оборону в Европе и привело к созданию в Восточной Европе тех самых подразделений НАТО, которые оттуда хочет убрать Путин. Другая, более крупная российская атака, вероятно, приведет к еще большему развертыванию; Байден уже сказал, что перебросит войска на восток.

Точно так же, хотя второе российское вторжение в Украину может положить конец любым перспективам вступления Украины в НАТО, оно вполне может подтолкнуть другие страны к вступлению в альянс. «Трудно сказать, будет ли достаточно российского вторжения в Украину, чтобы склонить чашу весов, — размышляет один высокопоставленный финский чиновник, — но это возможно. Растет понимание того, что, хотя географически Украина может находиться в сотнях миль от Финляндии, Европа — это один театр».

Для г-на Путина игра может быть оправдана. Лучше начать войну сейчас, несмотря на сопутствующие расходы, чем рисковать тем, что через десятилетие Украина будет ощетинена иностранными войсками. Тридцать лет назад Роберт Джервис, политолог, применил теорию перспектив, раздел поведенческой экономики, к войне и миру. Теория отмечает, что люди, как правило, больше рискуют, когда чувствуют, что проигрывают. «Тогда войны часто будут вызваны страхом потери», — писал он. «Когда государства берут на себя очень высокие риски, обычно они считают, что им придется нести определенные потери, если они этого не сделают».

То, что г-н Путин называет стремлением к безопасности — «нам больше некуда отступать», — для остальной Европы выглядит наглой попыткой вернуть себе ранее порабощенные государства и удержать их под каким-то влиянием России. Незащищенный Кремль, который набрасывается на соседей, чтобы обезопасить себя, тем самым усугубляет спираль неуверенности. Г-н Ишингер, бывший немецкий дипломат, вспоминает, как в 1993 году спросил высокопоставленного российского чиновника в Москве о том, как страна намерена развеять опасения недавно освободившихся стран, таких как Польша и Украина. «Что плохого в том, что наши соседи живут в страхе перед нами?», -  ответил чиновник. «К сожалению, — говорит г-н Ишингер, — очень мало, если что-то вообще, изменилось».

Источник: The Economist

Фашисты с георгиевскими ленточками