Автор: Александр Дубина

Если тень человека идет

впереди его, это не значит еще,

что человек идет за своей тенью.

В. О. Ключевский

 

Кое-что про блокоманию

Десятилетие после окончания Второй мировой войны ознаменовалось образованием многочисленных военно-политических блоков. Выступили с почином Соединенные Штаты Америки, по инициативе которых 2 сентября 1947 года в Рио-де-Жанейро между ними и 20-ю странами Латинской Америки был подписан Межамериканский договор о взаимной помощи. Страны-участницы обязались оказывать коллективную помощь в отражении вооруженного нападения на любое американское государство, расположенное в «зоне безопасности» (ее границы определялись от Северного до Южного полюсов: западный – через Берингов пролив по Тихому океану, восточный – по восточному побережью Гренландии через середину Атлантического океана).

Не прошло и двух лет, как 4 апреля 1949-го по образцу «пакта Рио» и опять же с подачи Вашингтона была создана Организация Североатлантического договора – НАТО. Согласно уставным документам, образование НАТО объяснялось «необходимостью обеспечения коллективной обороны от угрозы коммунистической агрессии», которая нависла над западноевропейскими странами.

И пошло-поехало. 1 сентября 1951 года в Сан-Франциско был подписан договор о создании блока в составе Австралии, Новой Зеландии и Соединенных Штатов – АНЗЮС.

Следующими обезопасили себя от «внешней агрессии» страны Юго-Восточной Азии, подписав 8 сентября 1954 года в Маниле договор о коллективной безопасности, на основании которого возник блок СЕАТО в составе Австралии, Великобритании, Новой Зеландии, Пакистана, Таиланда, Филиппин, Франции и, конечно же, Соединенных Штатов.

Своего апогея блокомания достигла в 1955 году. 24 февраля турецко-иракское соглашение в Багдаде легло в основу Организации центрального договора – СЕНТО (сформировалась после вступления в нее Ирана 3 ноября того же года; с августа 1959 называлась –  Багдадский пакт) на Ближнем и Среднем Востоке. В СЕНТО вошли Великобритания, Ирак, Иран, Пакистан и Турция. Вдохновителями СЕНТО выступили США, которые были в организации в статусе наблюдателя.

Не вдаваясь в тщательный анализ документов вышеназванных пактов, посмотрим, как Британская энциклопедия определяет их направленность. Итак: «Образование СЕАТО было ответом на потребность защитить Юго-Восточную Азию от коммунистической экспансии. Организация центрального договора была направлена на сдерживание советской экспансии в жизненно важных нефтяных регионах Ближнего Востока».

Понятно, что те «советские коммунистические экспансионисты» тоже были не лыком шиты и предприняли контрмеры. Тем более что в 1954 году западные государства ратифицировали Парижские соглашения, на основании которых в НАТО вошла Федеративная Республика Германия. 14 мая 1955 года в Варшаве был подписан Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимопомощи между Албанией, Болгарией, Венгрией, Германской Демократической Республикой, Польшей, Румынией, СССР и Чехословакией. Договор вступил в силу 5 июня того же года. На его основании сложился военно-политический союз социалистических стран – Организация Варшавского договора.

Если не брать в счет блок АНЗЮК (Австралия, Новая Зеландия, Великобритания), вооруженные силы которого насчитывали аж 7500 воинов и который просуществовал меньше чем четыре года (1971–1974 гг.), то ОВД был последним военно-политическим блоком, образовавшимся в годы «холодной войны». И распался он последним – 1 июля 1991 года.

Перед этим тихонько загнулась СЕАТО, из которой в 1968 году вышел Пакистан и от которой в 1975 г. отдалилась Франция (она перестала финансировать блок). В результате чего в июне 1977 года организация была распущена. За своей соседкой без лишнего шума последовала СЕНТО, откуда изначально вышел Ирак (после антимонархической революции 1958 года), а затем – Иран (после исламской революции 1979 года), чей выход привел к роспуску блока. А когда в 1982 году в ходе войны за Фолклендские (Мальвинские) острова, Соединенные Штаты, вопреки своим обязательствам в рамках «пакта Рио», поддержали союзницу по НАТО – Великобританию, а не Аргентину, блочный их первенец сделался, по сути, байстрюком. Так же, только на бумаге существует АНЗЮС, после того как Новая Зеландия в середине 1980-х запретила кораблям военно-морского флота США заходить в ее порты с ядерным оружием на борту.
Когда-то советская пропаганда подвергала «нещадной критике» блочную политику Запада.

И только НАТО, самый мощный из блоков, не только выжила, но и постоянно расширяется, привлекая в свою организацию и на свою орбиту новых членов. Весной 1999 года Североатлантический альянс громко отпраздновал свое 50-летие, вернув при этом в свои ряды бывших членов ОВД – Польшу, Венгрию и Чехию. 29 марта 2004 года в Вашингтоне состоялась торжественная церемония вступления в Организацию Североатлантического договора Болгарии, Эстонии, Латвии, Литвы, Румынии, Словакии и Словении.

А о полувековом юбилее Варшавского договора упомянули лишь его бывшие видные функционеры и историки.
«Юбилей, который не состоялся», – под таким заголовком опубликовала 18 мая 2005 года интервью с бывшим начальником штаба Объединенных вооруженных сил ОВД генералом армии Анатолием Грибковым ежедневная российская военная газета, орган министерства обороны РФ «Красная звезда».

И несколько иной точки зрения придерживаются исследователи из «Параллельного исторического проекта НАТО и Варшавский пакт» (Parallel History Project on NATO and the Warsaw Pact; СРН). 14 мая, на 50-й день рождения ОВД они опубликовали объемный сборник из 193 документов, что были «нарыты» в архивах восьми стран – бывших участниц ОВД. Выпущенная издательством Центральноевропейского университета «Central European University Press» книжка «Карточный замок? Внутренняя история Варшавского договора 1955 –1991» («A Cardboard Castle? An Inside History of the Warsaw Pact, 1955–1991» представляет собой, по существу, первое собрание документов в таком объеме.

«Выдающаяся книга... не только перевод для экспертов или историков – это хронология огромной значимости и эры, которую мы никогда не должны забывать», – характеризовал это издание Генеральный секретарь НАТО (1999–2003 гг.) лорд Робертсон. Что ж, прислушаемся к мнению главного натовца и еще раз пересмотрим документы приснопамятной эры.

Нуклеарная «варшавянка» 

Лейтмотивом сборника документов является тезис о том, что «Советы планировали первыми нанести ядерный удар, чтобы предотвратить Запад».
Необходимо отметить, что первым планы нуклеарного нападения на «коварные Советы» начал разрабатывать все же «миролюбивый» Вашингтон. Ни для кого не секрет, что США разрабатывали варианты ядерного удара по СССР с момента появления у них первой атомной бомбы, то есть с 1945 года. Таких разработок было много. «Чтение [этих] документов вызывает чувство отвращения, но знать о них надо, чтобы понять, насколько далеко заходят планы американского милитаризма и как часто человечество оказывалось на пороге войны», – писал в 1985 году в своей монографии «От Трумэна до Рейгана» советский партийный идеолог, один из «архитекторов» горбачевской «перестройки» Александр Николаевич Яковлев.

Что ж, теперь мы имеем возможность с чувством не меньшего отвращения почитать аналогичные документы ОВД.

Следует сразу сказать, что информация о ядерных планах Варшавского договора, содержащаяся в сборнике, является далеко не первой. Тот же РНР начал публиковать подобные материалы еще со второй половины 90-х. Итак, для создания полной картины, обратим внимание и на те документы, которые были обнародованы ранее.

Создав ОВД, его вожди вспомнили песню своих «родителей по классу» – «Варшавянку»: «В бой роковой мы вступили с врагами, нас еще судьбы безвестные ждут». И хотя первоначальный текст революционной песни принадлежит польскому поэту Вацлаву Свенцицкому (1883 год), общеизвестным и употребляемым стал русский перевод, осуществленный соратником самого Ленина – Глебом Кржижановским (тем самым, что позже разрабатывал ленинский план электрификации России – ГОЭЛРО в 1897 году). Так же, несмотря на то, что ОВД была образована в Варшаве, важнейшие ее тексты написаны «языком межнационального, ба! – межпланетного общения» – на русском. Хор «народных демократий» (так тогда называли страны-сателлиты СССР в Центральной и Восточной Европе) подхватил новые вариации пролетарской песни, в аранжировку которой были добавлены ядерные аккорды.

Впервые они прозвучали, хотя и недостаточно отчетливо, в секретной речи тогдашнего министра обороны СССР, прославленного маршала Жукова, в Восточном Берлине в марте 1957 года. Правда, тогда маршал сказал, что для выхода на «английский канал», то есть Ла-Манш, за 46 часов будет достаточно и обычных войск, а вот «второй эшелон», закрепляющий успех, из Прибалтики и Беларуси, будет вооружен «самым современным оружием», то есть – ядерными зарядами.

Надо отметить, что осторожное заявление Жукова было своеобразным ответом на, видимо, хорошо известные советской разведке американские планы ядерной атаки СССР под кодовым названием «Dropshot», которые предусматривали нанесение ударов по главным городам Советского Союза в начале 1957 года. О том, что разведки обеих сторон были знакомы с планами противников, не существует никаких сомнений. Об этом свидетельствует, в частности, тот факт, что вскоре после получения информации о  содержании секретной речи Жукова, которая поступила от советского разведчика-перебежчика подполковника Попова, другой «источник» Центрального разведывательного агентства США (который в СССР почему-то называли «управлением» – ЦРУ), предоставил американцам свое видение взглядов маршала. В речи Жукова были только намеки о «современном оружии», а «источник» прямо говорил о применении советской стороной ядерного арсенала. Это доказывает, что советская разведка знала об «утечке» информации и пыталась использовать ее в своих интересах: застращать американцев применением ядерного оружия, о котором Жуков прямо не говорил. КГБ действовало по принципу: «Мы знаем, что вы знаете, так держите еще один вариант и попробуйте разобраться, где «деза».

Однако никакой «дезы» уже не было в высказываниях преемника Жукова маршала Малиновского, который в своей речи после боевых маневров в Восточной Германии в начале 1961 года прямо сказал о «скупом» применении ядерных зарядов. Почему «скупом»? А потому что на пораженные ядерной атакой «вражеские» территории должны были ворваться советские войска, и они не должны были стать жертвой радиации (с. 120-121 сборника). Эта речь Малиновского ознаменовала собой смену советской военной доктрины с сугубо оборонительной на наступательную. Не лишним будет вспомнить, что эта перемена произошла за несколько месяцев до драматического противостояния войск НАТО и ОВД на рубеже Восточного и Западного Берлина, которое привело к возведению 12 августа того же года зловещей «Берлинской стены».

После Берлинского кризиса в армиях ОВД произошла существенная смена доктрин: с сугубо оборонительной на наступательную. Об этом красноречиво свидетельствует, в частности, документ, датированный 22 ноября 1962 года и приведенный в упомянутом выше сборнике. Речь идет об Организационных принципах Чехословацкой армии, которая должна была воевать в одиночку 10-12 дней до подхода советской помощи (с. 137-139 сборника).

Атаковать «до зубов» вооруженного противника Чехословацкая Народная армия собирались отнюдь не голыми руками. Посмотрим на документ от 14 октября 1964 года, написанный от руки (естественно, на русском языке) и существующий в единственном экземпляре – «План использования Чехословацкой Народной армии на военное время», завизированный ее главнокомандующим, тогдашним президентом страны, верным ленинцем-брежневцем – Антонином Новотным.

«С получением особого распоряжения от Главнокомандующего Объединенными Вооруженными Силами [ОВД] (тогда эту должность занимал маршал Советского Союза, украинец по происхождению, Андрей Антонович Гречко – авт.) Чехословацкая Народная армия разворачивает чехословацкий фронт с задачами: быть готовой немедленно вслед за ядерным ударом перейти в наступление в направлении Нюрнберга, Штутгарта и частично – Мюнхена. Ядерный удар нанести на глубину до рубежа – Вюрцбург, Эрланген,  Регенсбург, Ландсхут... В дальнейшем развивать наступление в направлении Страсбурга, Эпиналя, Дижона, завершить разгром противника на территории ФРГ, форсировать р. Рейн и на седьмой-восьмой день операции овладеть рубежом Лангр–Безансон. В дальнейшем развивать наступление на Лион», – говорилось в Плане. Ядерная «смета» этой «сугубо оборонительной операции» была тщательно продумана: «В операции нужно применить: 96 ракет и 35 атомных бомб (всего – 131). В первом ядерном ударе применить 41 ракету и атомную бомбу. На выполнение ближайшей задачи потратить 49 ракет и атомных бомб. В резерве фронта оставить 12 ракет и атомных бомб».

Хотя чехословацкий план является первым и наиболее детальным из опубликованных к настоящему времени документов такого рода, он, несомненно, не был единственным. Так, 29 ноября 2001 года РНР обнародовал документы, найденные в венгерских архивах. В документе 1965 года указываются конкретные адресаты ядерных посланий ОВД (читай: СССР – авт.). Среди них – Вена, Мюнхен, Верона и другие крупные европейские города, которые должны были быть «полностью разрушены». Кроме того, в результате ядерного столкновения план предусматривал разрушение столицы «братской» Венгрии, однако в нем не было анализа последствия таких действий. В случае войны войска ОВД игнорировали нейтралитет Австрии, исходя из того, что НАТО будет действовать так же. Подробно описанные в документе варианты ответных действий Североатлантического альянса не оставляют сомнений: в его штабах тщательно поработала разведка противника.

Существовал и комплексный всеобъемлющий план «нуклеарной варшавянки». Принадлежал он, естественно, советским стратегам. В объемном «Материале о развитии военного искусства в условиях ведения ракетно-ядерной войны по современным представлениям» (329 страниц), поданном под грифом «СОВ. СЕКРЕТНО» 28 августа 1964 года генерал-полковником Ивашутиным начальнику Военной академии Генерального штаба маршалу Захарову, отмечалось, что только стремительная наступательная стратегическая ядерная сделка может обеспечить победу над противником. Отличительной чертой такой операции будут «невидимые разрушительные и поражающие последствия». «Только от одной такой операции могут прекратить существование целые страны, даже большие страны», – подчеркивал корифей советского военного искусства.

Обычно далеко не всех «братьев» по соцлагерю привлекала такая перспектива. Те же чехословаки (как их тогда называли, не делая никакой разницы между чехами и словаками) отнюдь не желали «прекращать существование». 4 июня 1968 года появилась «крамольная» военная доктрина, разработанная ведущими специалистами военных академий в Праге и Брно, в которой говорилось, в частности, о недопустимости концепции ядерного сдерживания для такой небольшой страны, как Чехословакия. «Доктринеры» предлагали решать проблемы безопасности их страны в рамках системы общеевропейской безопасности (с. 270-278). Впрочем, танки ОВД (то есть советские) уже через несколько недель, в августе того же 1968-го, вторгшись в «мятежную» Чехословакию, дали наглядный урок военной доктрины по-варшавски.

Чехословацкий «урок» стал наглядным пособием не только для чехов и словаков. В августовской интервенции 1968 года в Чехословакии принципиально не приняла участие Румыния. Более того, на заседании Политического консультативного комитета (ПКК) Варшавского договора 18 марта 1969 года лидер социалистической Румынии Чаушеску выразил несогласие с действиями ОВД (с. 332-338). Сразу же после чехословацких событий, в сентябре 1968 года, Варшавский Договор окончательно оставила Албания. Кризис ОВД стал очевидным.

И несмотря на это, а также на процесс «разрядки» международной напряженности, который достиг своего апогея в середине 1970-х годов, и «неутомимую борьбу за мир» кремлевских миротворцев во главе с Л. И. Брежневым, Москва и не думала отказываться от планов ядерной войны. Это убедительно доказывает найденный в военном архиве во Фрайбурге (Германия) и опубликованный несколько лет назад конфиденциальный доклад министра обороны СССР маршала Д. Ф. Устинова, датированный 1981 годом, в котором указывается, что советские ракеты SS-20 являются средствами ядерного разрушения стратегических целей во всех европейских государствах НАТО.

Натовские стратеги тоже не пасли задних.

В октябрьском номере журнала «The Atlantic Monthly» за 2001 год известный американский исследователь Фред Каплан раскрыл новые подробности Единого интегрированного оперативного плана (SІOP), разработанного в 1963 году. План предусматривал, что ядерный удар передовых сил уничтожит 37% жителей СССР (в том числе 55% городского населения); в результате первой атаки основных сил погибнет 54 (71)%, а совместные действия приведут к гибели 75 (82)% советских граждан. Тогда же достоянием общественности стал датированный 15 ноябрем 1963 года 79-страничный доклад «Ведение и окончание войны с Советским Союзом», разработанный засекреченным «подкомитетом по общим оценкам» Совета национальной безопасности США. На базе этого доклада строилось выступление министра обороны США Р. Макнамары на встрече министров иностранных дел и обороны стран НАТО (Париж, 15-17 декабря 1964 г.). Министр подчеркивал необходимость нанесения ядерного удара в ответ на возможную атаку противника с применением обычных вооружений.

Просчитывая возможные последствия осуществления планов нуклеарных атак, их создатели, кажется, мыслили сугубо абстрактными категориями. К реальности этих ядерных мечтателей вернула Чернобыльская катастрофа.
11 июня 1986 года в Будапеште состоялось историческое заседание ПКК, в котором приняли участие генеральные (первые) секретари «братских» партий. «Первую скрипку», как и всегда, отводили рулевому «самой братской» КПСС Михаилу Горбачеву. Однако сыграл первую партию не он.
Ключевой фразой, которая предопределила весь ход заседания, стали слова польского лидера Войцеха Ярузельского. Пан Войцех сказал тогда, что после Чернобыльской катастрофы 26 апреля 1986 года нечего и мечтать о том, что «кто-то может думать, что в результате ядерной войны можно будет насладиться чашечкой кофе в Париже через пять или шесть дней».

Его мнение поддержал болгарин Тодор Живков. «Было бы очень целесообразно взглянуть на эту трагедию в контексте ядерного оружия», – сказал Живков. «Надо возвращаться к этому вопросу вновь и вновь до тех пор, пока эта невероятная безопасность для человечества существует. Если такая станция взорвется, например, в Федеративной Республике Германии, то она превратится в пустыню, и для соседей последствия также окажутся ужасными. Будет вполне достаточно, – рассуждал далее Живков, – одного артиллерийского снаряда. Вопрос вопросов: как обезопасить человечество от уничтожения и сохранить цивилизацию. На этот вопрос пока нет ответа. Нам нужен более решительный подход, чтобы продемонстрировать наше чувство ответственности перед всем человечеством» (с. 531-538).

Вопрос о соседях тогдашние лидеры европейских социалистических стран подняли совсем не случайно. Ведь именно их страны в случае ядерной войны оказывались в эпицентре боевых действий. В том самом эпицентре оказывалась и Украина. Как тут не вспомнить, что во время Второй мировой войны только около 3% территории России были оккупированы немецкими войсками, тогда, как вся Украина и Беларусь находились под пятой гитлеровцев.

Со второй половины 1980-х ОВД неуклонно идет под откос. Монолитный, на первый взгляд, блок раздирали острые противоречия. «В архивных документах полно свидетельств о резких разногласиях между Москвой и ее союзниками по таким вопросам, как господство в альянсе Советского Союза, несправедливо большие расходы, которых ОВД требовала от своих младших членов, а также важные дисбалансы в рисках, которые они примут на себя в войне. Росло недовольство очевидной готовностью Москвы пожертвовать населением своих союзников, чтобы защитить собственные интересы», – писали редакторы и основатели «Карточного замка» Малькольм Бёрн (Malcolm Byrne) и Войтех Мастни (Voitech Mastny).

Наконец, 1 июля 1991 года блок прекратил свое существование. «Варшавский договор исчез с хныканьем, что стало поучительным предостережением о хрупкости любой современной военной машины», – констатировали Бёрн и Мастни. Они, безусловно, совершенно правы насчет непрочности военных блоков. А вот относительно «хныканья», если оно и имело место сразу после распада ОВД, то вскоре превратилось в громкий боевой клич.

Игры с тенями

В отличие от западных военных стратегов, которые уже не делают секретов из своих прежних наступательных планов, их восточные коллеги, несмотря на неопровержимые доказательства существования аналогичных разработок в штабах ОВД, тщательно охраняют «военные тайны».

Так, бывший начальник штаба Объединенных Вооруженных Сил ОВД генерал армии Анатолий Грибков в дни 50-летия Варшавского Договора заявлял в интервью газете «Красная Звезда»: «Часто спрашивают: а были ли у Варшавского Договора планы наступления на страны НАТО? Я так отвечу: плох тот генеральный штаб, который не готовит различные сценарии ведения боевых действий. Когда в 1980-х происходили известные события в Польше, мы имели и такие планы, потому что не знали, как поведет себя НАТО. На территории Польши даже соответствующие рекогносцировки проводились, и командиры дивизий, причем в сопровождении польских офицеров, прошли по маршрутам возможного движения войск. Все эти действия носили открытый характер. Вместе с тем какого-либо плана боевых действий в Европе, рассмотренного и утвержденного на Политическом консультативном комитете (СКК), высшем руководящем органе Варшавского Договора, никогда не было, а это значит, что мы не готовили конкретной военной операции».

Трудно поверить, что бывшие варшавские стратеги не знакомы с публикациями до недавнего времени секретных материалов ОВД. Почему же они продолжают изображать Варшавский Договор в виде невинного агнца, чуть ли не пацифистскую организацию?

Эту военную тайну помог разгадать тот же Грибков. В упомянутом интервью он подчеркнул, что ОВД «сыграла огромную положительную роль в послевоенном обустройстве Европы. Несмотря на то, что противостояние способствовало разобщению континента, безопасность на нем поддерживалась на очень высоком уровне. А с роспуском ОВД обеспечивать международную стабильность стало, к сожалению, труднее. Европа за эти годы пережила немало потрясений».

Что можно сказать по этому поводу? Да, скучают бывшие доблестные воины по давно ушедшим временам. Но по «международной стабильности» скорбят не только седовласые и безволосые маршалы и генералы в отставке. Их младшие наследники скучают достаточно предметно и результативно.

Не успели утихнуть стоны и хныканье по поводу «преждевременной» кончины ОВД, как на ее геополитическом пространстве родился новый военный блок. Произошло это 15 мая 1992 года, когда главы нескольких государств СНГ подписали Договор о коллективной безопасности. Но Договор не смог объединить все страны Содружества. Его не ратифицировала Украина, а Грузия, Азербайджан и Туркменистан вообще не поставили свои подписи. Еще чуть позже из договора вышел «миролюбивый» президент Узбекистана Ислам Каримов.

Статья 4 Договора предусматривает, что «если одно из государств-участников подвергнется агрессии со стороны какого-либо государства или группы государств, то это будет рассматриваться как агрессия против всех государств-участников настоящего Договора». Стоп! Где-то мы уже читали нечто подобное.

И действительно: «В случае вооруженного нападения в Европе на одно или несколько государств-участников Договора со стороны какого-либо государства или группы государств государство-участник Договора в порядке осуществления права на индивидуальную или коллективную самооборону, в соответствии со Статьей 51 Устава Организации Объединенных Наций, окажет государству или государствам, подвергшимся  такому нападению, немедленную помощь, индивидуально и по договоренности с другими государствами-участниками Договора, всеми средствами, какие представляются ему необходимыми, включая применение вооруженной силы». Это – также Статья 4, но иного Договора – Варшавского 1955 года. Впрочем, и варшавские создатели военно-политической литературы не были оригинальными.

«Стороны соглашаются, что вооруженное нападение на одну или нескольких из них в Европе или Северной Америке будет рассматриваться как нападение на них всех; и соответственно, они договариваются, что в случае осуществления такого нападения каждая из них, реализуя свое законное право на индивидуальную или коллективную самооборону, подтвержденное Статьей 51 Устава Организации Объединенных Наций, окажет помощь договаривающейся Стороне или Сторонам, подвергшимся нападению, и совершит, индивидуально, совместно с другими Сторонами, такие действия, которые сочтет необходимыми, включая применение вооруженной силы...». Это – Статья 5 Североатлантического Договора 1949 года.

Первые годы своего существования Договор о коллективной безопасности существовал лишь на бумаге. Ситуация изменилась в 2000 году, когда в Минске главы Беларуси, Армении, Казахстана, Киргизии, России и Таджикистана приняли решение, что взаимные отношения внутри ДКБ имеют приоритет перед отношениями каждого из членов Договора с третьими странами. Были определены три главные направления системы коллективной безопасности: восточноевропейская (Россия – Беларусь), кавказская (Россия – Армения) и центральноазиатская (Россия – Казахстан – Кыргызстан – Таджикистан). Существенный качественный сдвиг случился в 2002 году, когда произошло преобразование существующей десять лет системы координации в рамках Договора о Коллективной Безопасности в международную региональную организацию – «Организацию Договора о коллективной безопасности». Знаменательно, что президенты России, Армении, Беларуси, Казахстана, Кыргызстана и Таджикистана приняли это решение 14 мая, словно в честь 47-й годовщины образования ОВД. С этого момента Договор о коллективной безопасности стал полноценной военной организацией, которая в конце апреля 2003 года была сформирована окончательно и получила все атрибуты действующего военного блока: объединенный штаб, постоянный совет и силы быстрого реагирования; костяк их составили российские военные самолеты, базирующиеся в Кыргызстане.

Ведущие российские политологи всячески открещиваются от любых аналогий между ОДКБ и ОВД. Так, отвечая на вопрос российского информагентства ИМА-пресс в апреле 2003 года, гендиректор фонда «Политика» Вячеслав Никонов, вице-президент фонда «Реформа» Андраник Мигранян, директор Института проблем глобализации Борис Кагарлицкий, журналист-международник Иона Андронов и другие придворные кремлевские мыслители категорически опровергли любое сходство между двумя военно-политическими блоками.
Однако, как говорят русские, шила в мешке не утаишь. Менее прыткие в вопросах высокой политики Москвы специалисты назвали вещи своими именами. Так, например, «Еженедельный Журнал» (от 6 мая 2003 года) в статье под красноречивым названием «Варшавский Договор-2» прямо назвал ОДКБ «новым аналогом Варшавского Договора». «Договор о коллективной безопасности – ОКБ – из аморфного образования с участием шести стран – членов СНГ... превращается в полноценный военно-политический блок. Впервые со времен крушения системы Варшавского Договора Россия фактически взяла на себя руководство оборонным альянсом, правда, теперь всего лишь на части постсоветского пространства», – прямо писал журнал. Суть ОДКБ хорошо понимают во всем мире и, прежде всего, в сопредельных странах. Не анализируя тонкости «военной политики», ведущая китайская газета «Жэньминь жибао» дает четкую и однозначную дефиницию ОДКБ: «Организация Договора о коллективной безопасности – наиболее продвинутая, четко структурированная, совместно финансируемая и нацеленная прежде всего на практические программы и мероприятия объединения в рамках СНГ».

ОДКБ подтверждает эту дефиницию вполне конкретными делами. 12 февраля 2004 года министерство иностранных дел России распространило сообщение пресс-службы Организации Договора о коллективной безопасности, в котором содержалось интервью генерального секретаря ОДКБ Николая Бордюжи, опубликованное в «Независимой газете» под заголовком «В военно-политическом союзе шести стран СНГ усиливают военную составляющую».

«В структуре ОДКБ... образуются собственные силы специального назначения. Эти силы планируется использовать при обострении ситуации в странах СНГ, входящих в ОДКБ, – для нейтрализации террористических организаций, крупных бандформирований, пресечения деятельности наркодельцов, блокировки каналов незаконных операций с оружием», – указывалось в документе. Теперь остается только выяснить, что именно российские стратеги понимают под понятием обострения «ситуации». Для этого взглянем на события в Узбекистане в мае 2005 года.

МИД России мгновенно квалифицировало их как «вылазку экстремистов» и выразило поддержку «руководству дружественного Узбекистана». Потом влиятельные московские политики подняли вопль по поводу действий «террористических организаций», «экспорта цветных революций» и т.д. Казалось, что для «сил специального назначения» открывается  широкое поле деятельности. Почему они не помогли Исламу Каримову «дружески» подавить беспорядки?

Ситуацию прояснил генсек ОДКБ. «Я бы не стал связывать ОДКБ прямо с «цветными» революциями. Организация сформирована под внешние угрозы военного и террористического характера. «Цветные» революции – это чаще всего продолжение политической борьбы, которая ведется внутри государства. ОДКБ, на мой взгляд, не должна в нее вмешиваться. Вот если будет попытка внешнего воздействия... Конечно, ни одному государству не безразлично, какая ситуация у соседей. Руководство ОДКБ будет способствовать обеспечению стабильности в регионе. Но если вы думаете, что я скажу о нашей готовности использовать в таких ситуациях войска, то я скажу: не готовы», – заявлял Николай Бордюжа в июле 2005 года. Как настоящий наследник варшавских стратегов – таких, как тот же генерал Грибков, генерал Бордюжа, мягко говоря, «сохранил военную тайну», известную всему миру. Еще в начале апреля в Таджикистане состоялись командно-штабные учения ОДКБ «Рубеж-2005». По информации хорошо осведомленной московской газеты «Коммерсантъ», в ходе маневров был разыгран один из возможных вариантов развития событий, которые напоминают те, что состоялись накануне в Кыргызстане: «синие», используя недовольство населения результатами прошедших выборов, стремились захватить власть, а «красные» «отработали вопрос относительно принятия решения по применению сил и средств коллективной безопасности для защиты суверенитета и территориальной целостности Таджикистана, а также вопросы планирования и подготовки совместной операции, организации взаимодействия, всестороннего обеспечения и управления».

Итак, «мы – мирные люди, но наш бронепоезд стоит на запасном пути». Для того чтобы он отправился в направлении соседей, нужно всего-навсего «внешнее воздействие».

А относительно использования войск, то об этом речь не шла и во времена существования ОВД. «Не готова» была Москва и в Венгрии в 1956 году, и в Чехословакии в 1968-м...

А пока «внимательные» изучают родословные ведущих политиков сопредельных государств, Кремль наращивает, прежде всего, военную мощь своего блока. «Серьезное внимание было уделено развитию военной составляющей ОДКБ», – отчитался Владимир Путин на пресс-конференции по итогам сессии Совета коллективной безопасности Организации Договора о коллективной безопасности, состоявшейся в Москве 23 июня 2005 года.

Следует отметить, что нынешняя блочная лихорадка России опирается на солидную законодательную базу. Не успел Владимир Путин стать хозяином Кремля, как принялся редактировать основополагающие внешнеполитические документы. Весьма показательно, что эта редакционная деятельность совпала с гальванизацией Договора о коллективной безопасности, который до того находился в состоянии летаргического сна.

Так, в новой Военной доктрине, утвержденной Указом Президента Российской Федерации от 21 апреля 2000 г. № 706 указано, что «Российская Федерация... придает приоритетное значение укреплению системы коллективной безопасности в рамках Содружества Независимых Государств на основе развития и укрепления Договора о коллективной безопасности». При этом в Военной доктрине появились положения о применении ядерного оружия: «Российская Федерация оставляет за собой право на применение ядерного оружия в ответ на использование против нее и (или) ее союзников ядерного и других видов оружия массового уничтожения, а также в ответ на крупномасштабную агрессию с применением обычного оружия в критических для национальной безопасности Российской Федерации ситуациях».

Итак, Россия первой в мире заявила о применении ядерного оружия. Соединенные Штаты сделали это только после событий 11 сентября 2001 года. Если до этого, основывая ОВД, Москва шла в тени мероприятия, отвечая на образование НАТО, то сейчас Россия опередила свою тень. Более того, опровергая афоризм своего гениального историка, она ушла за собственной блочной тенью своего несветлого прошлого.

И, судя по всему, не собирается сворачивать с этого пути. Об этом свидетельствуют хотя бы широкомасштабные российско-китайские учения «Мирная миссия-2005», которые состоялись в конце августа 2005 года. Согласно легенде учений, говорилось о борьбе с террористами. Тех оказалось немало – аж сто тысяч. Однако доблестные войска, пользуясь терминологией российского главнокомандующего, «замочили» негодяев за какие-то 62 минуты. «Антитеррористический характер маневров опровергался самим их ходом – «уничтожение» подводной лодки в Желтом море, захват плацдарма морской пехотой, отпор налетам авиации и ударные действия флота. На учениях присутствовали начальники Генеральных штабов и министр обороны РФ, что тоже опровергает «полицейский» характер действий, которые отрабатываются. Все это свидетельствует, что учения были направлены не против мифических террористов, а преследовали серьезные геостратегические цели. «Всему миру было показано, что в Азиатско-Тихоокеанском регионе появилась сила, способная военными средствами контролировать здесь ситуацию», – комментировала авторитетная «Независимая газета». Подводя итоги маневров на Дальнем Востоке, министр обороны РФ Сергей Иванов рассказал еще одну байку. «Никаких военных блоков мы не создаем. Эти утверждения, если они реально существуют, носят надуманный характер», – отметил министр. Он напомнил, что «Россия и Китай являются членами одной организации – ШОС [Шанхайской организации сотрудничества]», в которую кроме них входят еще Казахстан, Кыргызстан, Таджикистан и Узбекистан. Миролюбивый характер ШОС растолковал президент Казахстана Нурсултан Назарбаев. «Мы все хорошо осознаем, что без прочных гарантий мира, стабильности и безопасности невозможно создать единый рынок товаров и капиталов в пространстве Шанхайской организации сотрудничества, осуществить инвестиционные проекты», – сказал он на саммите ШОС в Астане в июле 2005 года. Нетрудно догадаться, что и в рамках Единого экономического пространства (ЕЭП) также будут осуществляться усилия «по обеспечению безопасности».

Таким образом, военно-блоковые амбиции России четко прослеживаются на всем постсоветском геополитическом пространстве: от Бреста до Владивостока и даже выходят за его пределы. «Неслучайно оборонный бюджет РФ растет более чем на 100 млрд рублей – в наше время уважают только силу, и ее надо постоянно демонстрировать», – пишет далеко не самая агрессивная в России «Независимая газета».

Из истории хорошо известно, что расстояние от демонстрации силы до ее применения – не такое уж и большое. Как бы там ни было, соседи России отнюдь не исключают такой возможности. Они слишком хорошо помнят последствия господства Москвы на советском пространстве. В прибалтийских странах, например, его рассматривают как порабощение. «Я... с чувством глубокой скорби вспоминаю повторную советскую оккупацию моей страны, огромные человеческие жертвы и страдания, которые она принесла не только Латвии, но и другим порабощенным странам Центральной и Восточной Европы», – говорила президент Латвийской Республики Вайра Вике-Фрейберга в Декларации 9 мая 2005 года.
Теперь ситуация в Прибалтике изменилась. «Мы в безопасности, ведь теперь о ней заботится НАТО. Любое нападение, любая попытка навредить Латвии, относится ко всему североатлантическому союзу и его странам-участницам», – отмечала госпожа Фрейберга в мае 2005 года. И она права.

На самом деле: трудно представить себе, чтобы где-то в районе Лиепаи высаживались русские десантники, как они делают в Крыму.

* * *

Военные союзы существовали на протяжении всей истории человеческой цивилизации. С середины прошлого века они приобрели вид военно-политических блоков. Вопреки громким пророчествам о «конце истории», которые прозвучали после развала СССР и краха европейского социализма советского образца, история не остановилась. Сам создатель «конечной» теории, Фрэнсис Фукуяма, пересмотрел свои концепции и видит главное противоречие современности в конфликте между мировой либеральной демократией и «исламо-фашизмом». Но существуют сегодня и другие потенциальные очаги конфликтов – как глобальных, так и региональных. Не прекратили своего существования и военно-политические блоки.

Между двумя из них – НАТО и ОДКБ – оказалась Украина. В этой ситуации было бы очень заманчиво придерживаться статуса нейтральной и внеблоковой страны, провозглашенного в Декларации о государственном суверенитете Украины от 16 июля 1990 года. Но можем ли мы позволить себе такую роскошь?

Ведь «ядро» ОДКБ, его «руководящая и направляющая» сила – Россия, отнюдь не избавилась от претензий к Украине, в том числе и территориальных. Заметим, что Москвой до сих пор не денонсированы постановления ВС России об отмене решения о передаче Крыма Украине в 1954 году (1992 год) и о статусе города Севастополя (1993 год), закон «О прекращении раздела Черноморского флота», принятый Госдумой РФ в 1996 году, и решение о российском статусе Севастополя, одобренное обеими палатами российского парламента в конце того же года. Никто не отменял и постановление Госдумы России от 15 марта 1996 года «Об устранении крайне негативных политических и экономических последствий Беловежских соглашений 1991 г.» с ее основным требованием отмены постановления Верховного Совета РСФСР «О денонсации договора об образовании СССР» от 12 декабря 1991 года. Более того, решительные российские парламентарии 20 мая 2005 года приняли явно провокационное заявление «О развитии политической ситуации в Украине», которую нельзя квалифицировать иначе как вмешательство во внутренние дела Украины. Еще и как принимали! 351 (78%) депутат проголосовал «за», никто – «против», никто – «воздержался» (правда, 99 парламентариев – 22% – не голосовали).

А в то время, когда русские народные избранники играют в свои политические игры, московские мозговые тресты разрабатывают сценарии вооруженного вмешательства РФ в вероятную украинскую гражданскую войну между Востоком и Западом. «В случае неблагоприятного для Запада хода военных действий спасти положение может только полномасштабное участие в конфликте России», – писало 14 декабря 2004 года интернет-издание «Русский журнал» придворного кремлевского политолога Глеба Павловского, который «прославился» в Украине во время прошлых президентских выборов.

При таких обстоятельствах у Украины есть только два пути: или оказаться в тени «Варшавского Договора-2» – ОДКБ, или – под зонтиком 5-й статьи Североатлантического Договора 1949 года. Выбор – за украинцами. Так, несмотря на все заявления о «новом» лице НАТО, она остается военно-политическим блоком. Но Североатлантический Альянс, в отличие от своего визави, никогда не осуществлял интервенций на территорию своих членов.

Опубликовано: журнал «Современность», №1, 2006