Автор: Александр Дубина, кандидат исторических наук

Эта статья была завершена в 1997 году. Тогда по разным причинам она не была опубликована. Возможность ее напечатать представилась только в начале 2000 года. И хотя в процессе подготовки материала были добавлены несколько последних разделов, в основе своей статья осталась неизменной. И все же перед публикацией ее несколько сократили и местами некорректно отредактировали. Сегодня же вниманию уважаемых читателей предлагается полный авторский вариант – в том виде, в каком он существовал до публикации в феврале 2000 года. Автор осознанно не вносил в текст никаких изменений, поскольку считает, что эта работа уже стала частью историографии по данной проблеме.

К сожалению, основные негативные прогнозы представленного труда стали реальностью, иногда в более радикальных вариантах, чем виделось автору. Так, например, придворный кремлевский политолог А. Мигранян с государственно-патриотических позиций перешел на откровенно неонацистские, рьяно поддерживая деяния Гитлера, свершенные до 1939 года, т.е. и аншлюс Австрии, и раздел Чехословакии в том числе. Но это уже тема для отдельного разговора. А пока, многоуважаемые читатели, наберитесь терпения…

И напоследок – еще один прогноз: второй этап развала Российской империи (первый произошел в 1991 году, когда распался СССР) будет протекать в ускоренном темпе и случится не позднее чем через 10 лет, а может быть, и быстрее. 

 

Не только у профессиональных политологов, но и у любого здравомыслящего человека вряд ли вызовет сомнение утверждение, которое, по сути, стало аксиомой: что главной внешнеполитической константой Украины была, есть и будет на протяжении обозримых исторических перспектив Россия. От того, как сложатся дальнейшие отношения Украины и России в конечном итоге, зависит от обеих стран, обоих народов.

I

Все империи рано или поздно умирают, но умирают по-разному. Огромное государство Александра Македонского достаточно мирно распалось сразу же после его смерти. Почти безболезненно через 29 лет после смерти Карла Великого его внуки поделили империю деда в 843 году.

В свою очередь Римская империя и ее восточная часть – Византия бились в агонии на протяжении нескольких веков, уродуя и калеча своими конвульсиями как те народы, что входили в их состав, так и соседние.

 

Формальный распад империи под названием Советский Союз произошел абсолютно благопристойно. Как и три внука Карла Великого, три лидера восточнославянских республик СССР, собравшись вместе, констатировали, что это государство «как субъект международного права и геополитическая реальность» прекращает свое существование. Однако, как показали последующие действия, это вовсе не означало, что Россия как стержень империи автоматически станет миролюбивым национальным государством.

 

Во-первых, в отличие от других бывших республик СССР, Россия по-прежнему остается федерацией, и уж никак не стабильной, а такой, где каждый из 89 субъектов в той или иной форме, вплоть до вооруженного сопротивления, выразил желание получить независимость от Центра и натолкнулся на решительное противодействие Кремля.

Во-вторых, Россия не теряет своих имперских амбиций, про что свидетельствует ее активное военное присутствие на территориях бывших республик СССР.

В-третьих, атавистические идеи российского мессианизма не только продолжают проявляться на уровне руководящих структур, но обретают все большую популярность среди населения.

В-четвертых, Россия проявляет повышенную активность в восстановлении и становлении экономических и военно-политических структур в пределах СНГ, играя при этом главную роль в интеграционных конструкциях и используя различные методы давления на партнеров.

Все это наводит на мысль о том, что декабрьское Беловежское соглашение 1991 года стало, скорее, констатацией факта клинической смерти Российской империи в образе СССР, чем свидетельством ее окончательной гибели.

Способы реанимации умирающей империи, которыми сейчас пользуется Москва, дают основания предполагать, что она пребывает в начале того горького пути, который прошли первый и второй Рим (т.е. Константинополь), наследницей которых на протяжении пяти веков считает себя российская столица.

II

Идейной основой российского империализма является концепция «вселенской миссии» России, ее «особого предназначения».

Поначалу она существовала в качестве доктрины «Третьего Рима», которую озвучил клирик Филотей в 1512 году. По мере экспансии Российской империи она обретает статус мании величия: «Взглянем на пространство сей единственной державы: мысль цепенеет; никогда Рим в своем величии не мог равняться с нею», – писал Николай Карамзин в предисловии к «Истории государства Российского» в 1815 году.
О «вселенской роли» России с маниакальным пристрастием говорит не только официально признанный историограф-монархист Н. Карамзин, это мнение разделяют все политические силы державы – вплоть до «неистового» революционера-демократа Виссариона Белинского, который упивается величием империи: «Необъятно пространство России, велики ее юные силы, беспредельна ее мощь – и дух замирает в трепетном восторге от предощущения ее великого назначения…»

С «замиранием духа» и «в трепетном восторге» с конца XV до начала XX века Россия увеличила свою территорию в 57 раз (по российской версии, «всего» в 36 раз), присваивая себе по 130 квадратных километров ежедневно.

Темпы экспансии были столь умопомрачительны, что у российских правителей не оставалось времени на то, чтобы задаваться вопросами, какой ценой даются завоевания и соответствуют ли они интересам народа вообще?

Исчерпывающий ответ на эти вопросы дал российский философ Георгий Федотов в своей статье «Россия и свобода» в 1946 году. Статья была опубликована на английском языке. «Только ценой огромного внешнего напряжения, железной дисциплины и страшных жертв могла существовать и расширяться до бесконечности эта нищенски варварская империя», – писал Федотов.

III

В наше время концепция «Третьего Рима» и «великого предназначения» изменилась. «Третий Рим» стал «цитаделью» третьего Интернационала, Россия – оплотом «мировой» революции, СССР – «главной движущей силой мирового революционного процесса». Однако, несмотря на измененную фразеологию, суть «вселенской миссии» не изменилась: любой ценой, в том числе и ценой жизни собственных граждан, «спасти» народы от неизвестного пока даже им самим бедствия, вплоть до освобождения их (крымских татар, чеченцев и т.д.) от своей родины.

«Спасенные» на собственном опыте убеждались в «преимуществах мировой революции» перед «засильем мирового капитала».

8 ноября 1918 года, выступая на параде делегатов центральных (то есть неукраинских)  комитетов бедноты, главный идеолог и вдохновитель «мировой революции» Владимир Ленин торжествовал, что Германия вместо 60 миллионов пудов хлеба, которые она надеялась вывезти из Украины, вывезла всего 9.

Не прошло и двух лет, как 15 октября 1920 года этот пламенный борец с империализмом на совещании председателей уездных, волостных и сельских исполнительных комитетов Московской губернии заявил: «На Украине не меньше, а может, и больше хлеба, чем на Кубани, но из Украины до этого времени почти ничего не удалось взять с разверстки, которая составлена на 600 миллионов пудов и которая могла бы обеспечить и отстроить всю промышленность Украины, по нашим расчетам, вычеркивается: ни одного пуда из Украины, потому что там бандиты...»

Таким образом, согласно «железной» логике творца «бессмертного» учения про союз рабочего класса и крестьянства, украинские крестьяне за какие-то два года из стойких борцов с немецким империализмом превратились в одиозных бандитов, которые костлявой рукой голода душат российских пролетариев. Архиблестящий пример ленинской диалектики! Остается лишь дополнить его некоторыми фактами.

В 1918 году, вывозя из Украины хлеб, пока он там еще был, Германия и Австро-Венгрия заплатили за него звонкой монетой. Более того, Германия предоставила Украине 300 миллионов марок, что дало возможность стабилизировать курс рубля (он равнялся примерно двум маркам) и оживить промышленное производство.

А революционная Россия, по данным Роберта Конквеста, которые он приводит в широко известной книге «Жатва скорби», с 1 августа 1921 года по 1 августа 1922 года, то есть во время катастрофического голода в Украине, вывезла оттуда 10,6 миллиона центнеров (66,25 миллионов пудов) хлеба, заплатив отправлением новых дивизий и продотрядов.

На протяжении 1920–30 гг. народы СССР познали все «прелести» московского пролетарского интернационализма. При этом российский народ – «равный среди равных» – постепенно обрел статус «первого среди равных», о чем и заявил 24 мая 1945 года Иосиф Сталин, провозгласив тост за здоровье российского народа – самой выдающейся нации из наций, входящих в состав СССР, главной силы Советского Союза среди всех народов великого Ленина. После, в процессе «творческого развития» марксизма-ленинизма, «неутомимые последователи дела великого Ленина» возвели русский язык в ранг «способа межнационального общения».

IV

Распад Советского Союза в значительной степени повлиял на политизацию россиян; идея величия России приобрела навязчивый характер. Вот как отреагировал на дезинтеграцию СССР бывший диссидент, а ныне пламенный российский национал-большевик Эдуард Лимонов: «Политикой занимается сегодня много людей. Косметический национализм необюрократов будет удовлетворять российское общество недолго. Сидя под трехцветным знаменем, проводить антироссийскую политику некоторое время возможно. Однако долго на троне человек, «подаривший» этническим государствам многие миллионы россиян, не удержится. Ельцина и необюрократов стащат с трона, даже если его национальная гвардия будет одета в опереточные полушубки, смоделированные с костюмов оперы «Жизнь за царя», и называться «стрельцами». Массовая национальная революция неизбежна, потому что россиянам не оставили другого выбора. Если российский народ не отреагировал на укусы прибалтийских и кавказских мосек – провинциальных националистов, то злой меньшой брат – украинец таки выведет его из себя».

Через три года после этих пророчеств на пресс-конференции, которая состоялась в январе 1995 года, Эдичка с удовольствием констатировал укрепление позиций российского национализма, в том числе – на официальном уровне.

Как же так, Бориса Николаевича с «трона» не «стянули», а силы национальной революции окрепли? Парадокс? Вовсе нет.

Очевидно, лекции про ленинское учение о революционной ситуации, прослушанные в Академии общественных наук при ЦК КПСС, пошли Борису Ельцину на пользу. Столкнувшись осенью 1993 года с такой ситуацией, одним из признаков которой был натиск шовинистических сил, российский президент поспешил убрать с ключевых постов наиболее предприимчивых, прозападно настроенных демократов, выпуская таком образом «пар из котла всенародного возмущения».

Еще больше пара выпустил Борис Ельцин в ходе парламентских выборов 12 декабря 1993 года. «Российские демократы, включая министра иностранных дел Андрея Козырева, в течение последних недель предвыборной кампании сделали несколько резко националистических заявлений», – выражала обеспокоенность американская газета The Wall Street Journal 14 декабря 1993 года. В свою очередь New York Times обратила внимание на то, что «пресс-секретарь Кремля Вячеслав Костиков прозондировал почву – выступил с заявлением, что отдельные тезисы предвыборной программы Жириновского совпадают с аспектами социальной политики президента – социальная политика, патриотизм, отстаивание величия России».

В результате «демократ» Ельцин не только не поссорился с новоиспеченным парламентом, половину которого составили национал-патриоты, но и жил с ними душа в душу. Более того, идя навстречу пожеланиям народных депутатов, Борис Михайлович с присущей ему прытью так крутанул вентиль злосчастного казана, что струя пара, которая вырвалась оттуда, сожгла столицу непокорной Чечни – Грозный и десятки населенных пунктов автономной республики.

Что значит чеченская авантюра России? Начало очередного «собирания» российских земель? Возрождение империи или ее предсмертные схватки? Сколько времени будут продолжаться эти процессы и в какой форме они будут происходить?

V

Главными формами российской экспансии, в конечном итоге, всегда оказывались либо силовое вмешательство, либо угроза применения силы. Компоненты экономического влияния и дипломатического давления постоянно опирались на военную мощь, которая в большинстве случаев решала все спорные межгосударственные вопросы в пользу России.
В своем меморандуме, переданном Николаю II в 1900 году, военный министр Алексей Куропаткин указывал, что в течение XVIII – XIX веков Россия воевала 128 лет, из которых только пять лет вела оборонительные войны. За эти 200 лет население империи выросло с 12 до 132 миллионов человек, все сухопутные границы изменились в ее пользу. Что касается соседей России, Куропаткин отметил: некоторые из них вообще перестали существовать, вторые стали русскими «вассалами», а третьи (Швеция и Турция) – превратились во второстепенные государства.

Войны, которые вела Россия до XX века, можно классифицировать следующим образом:

1). Непосредственные военные столкновения с другими государствами, преимущественно на их территории.
2). Внутренние войны – «наведение порядка» на территории империи (подавление восстания Пугачева (1773–1775); уничтожение Запорожской Сечи (1775); разгром «Киевского казачества» (1855) и проч.).

3). Полицейские операции в сопредельных странах (подавление Колиивщины (1768), расправа с революцией в Венгрии (1849) и т.д.).

4). В наше время традиционная евразийская геополитическая доктрина Москвы эволюционирует в глобалистскую внешнеполитическую концепцию. Борьба за сферы влияния и господства мыслится уже не только в масштабах Евразии, но и в масштабах всего земного шара. Новые цели породили и новые средства их реализации. Возникает четвертый тип военных и полувоенных действий – косвенное, скрытое вмешательство, включающее в себя целый комплекс мероприятий, которые комбинируются в зависимости от обстоятельств в той или иной пропорции: ввод военных контингентов, советников, ввоз оружия без объявления войны, использование стран-сателлитов, демонстрация силы и угроза ее применения и т.д.

XX век ознаменовался сочетанием всех четырех типов военных действий. Причем многоплановость стратегических задач, которые ставил перед собой Кремль, глобалистский характер его претензий обусловили «разбросанность фронтов», одновременное приложение усилий сразу по нескольким направлениям.
Вот хроника военных действий Российской (Советской) империи в XX веке (в скобках указан тип этих действий согласно приведенной выше классификации):

1904–1905 – русско-японская война (1);

1905–1907 – первая российская революция (2);

1914–1918 – первая мировая война (1);

1918–1921 – гражданская война (в Украине борьба против «бандитов» продолжалась до середины 20-х годов; в Средней Азии против «басмачей» боевые действия велись до середины 30-х годов (2);

1921 – действия Красной Армии в Монголии (1);

1936–1938 – участие советских военных контингентов в гражданской войне в Испании (4);

1937 – ввод советских войск в Монголию (1);

1937–1949 – поддержка народно-освободительной армии Китая в борьбе против агрессии Японии (до 1945 года) и гоминдановских войск (4);

1938 – отражение японской агрессии в районе озера Хасан (1);

1939 – боевые действия против Японии на территории Монголии на реке Халгин-Гол (1);

1939–1940 – советско-финская война (1);

1939 – 1945 - вторая мировая война (1);

1940 – ввод советских войск в Прибалтику, Северную Буковину и Бессарабию (1);

1944 – начало 50-х годов – подавление партизанского движения УПА на Украине и «лесных братьев» в Прибалтике (2);

1950 – 1953 – война в Корее (4);

1953 – подавление антиправительственных выступлений в Германской Демократической Республике (3);

1956 – подавление «контрреволюционного мятежа» в Венгрии (3);

1962 – размещение ядерного оружия на Кубе (4);

1964–1975 – скрытое участие во вьетнамской войне (4);

середина 60-х – конец 80-х – скрытое вмешательство в Камбодже и Лаосе (при участии Вьетнама) (4);

1968 – подавление антиправительственных сил в Чехословакии (3);

1969 – отражение наступления китайских вооруженных сил в районе Даманского острова (1);

1975 – начало 90-х годов – вмешательство в Анголе и Мозамбике (с выдвижением на первый план кубинских интернационалистов) (4);

1977–1978 – поддержка Эфиопии в войне против Сомали (при участии Кубы) (4);

вторая половина 70-х – 1990 год – поддержка (через Кубу) революционных сил в Никарагуа и Сальвадоре (4);

1979–1989 – война в Афганистане (1);

конец 80-х – начало 90-х годов – полицейские операции на территории СССР (затем-СНГ) в Тбилиси, Баку, Вильнюсе, Приднестровье, Абхазии и т.д. (2);

1994–1996 – первая война в Чечне ХХ века (2-3);

1999 – ?.. вторая война в Чечне ХХ века (2).

Таким образом, в XX веке империя больше воевала, чем отдыхала от «ратных подвигов». «Мирные периоды» – со времени окончания первой российской революции до начала первой мировой войны; с окончания гражданской войны – до второй половины 30-х годов; хрущевское «мирное сосуществование» – были омрачены мелкими неприятностями. Первый период – «столыпинской реакцией»; второй – эхом гражданской войны и уголовными операциями против «банд формирований», использованием армии для организации «голодомора» в не до конца покорной Украине и в «иногда бунтующем» Северном Кавказе; третий – утихомириванием бунта в Новочеркасске в 1962 году и Карибским кризисом того же года, когда Никита Хрущев в попытке «похоронить мировой капитализм» сунул ядерный кулак под самый нос «Дядюшке Сэму», и тот замешкался, что чуть не привело к ядерной войне.

Следует отметить, что в ходе «больших» и «малых» воин империя оборонялась всего четыре раза:

– в районе озера Хасан;

– на реке Халхин-Гол;

– во время Великой Отечественной войны (до перенесения боевых действий за территорию СССР);

– на Даманском острове (это территория ныне принадлежит КНР).

Необходимо также отметить, что Великая Отечественная война была частью (хотя и главной, сыгравшей решающую роль) Второй мировой войны, вступая в которую Советский Союз имел захватнические цели. Как это ни парадоксально, реализация некоторых из них совпадала с интересами украинского и белорусского народов, поскольку в результате экспансии империи УССР и БССР присвоили себе западные области, отторгнутые соседними государствами после первой мировой войны.

Характерно, что самым стойким борцом за территориальные интересы Украины выступил Сталин. Так, в своих письмах Ф. Рузвельту и В. Черчиллю от 3 марта 1944 года он категорически заявил, что не может согласиться с «польскими эмигрантами в Лондоне», которые «не только отвергают линию Керзона, но и претендуют на Львов и Вильно (столицу Литвы)». Когда же на Крымской конференции 6 февраля 1945 года Ф. Рузвельт поднял вопрос о возможности «уступить полякам южную часть линии Керзона», глава советской делегации риторически спросил: «Что скажут украинцы, если мы примем ваше предложение?»

И ответил: «Они наверняка скажут, что Сталин и Молотов защищают русских и украинцев хуже, чем Керзон и Клемансо». Однако такая «самоотверженная защита» украинцев и их границ имеет свои пределы, четко очерченные имперскими интересами. Достаточно вспомнить, что сразу после референдума 1 декабря 1991 года, на котором подавляющее большинство граждан Украины высказалось за ее независимость, тогдашний советский премьер Иван Силаев в своем интервью, опубликованном французской газетой «Фигаро» 2 декабря, недвусмысленно заявил, что в том случае, если Украина станет независимой, должны быть пересмотрены ее границы с Россией, поскольку «никаких границ между ними никогда не существовало».

Заметим также, что Москвой до сих пор не денонсировано постановление ВС России об отмене решения о передаче Крыма Украине в 1954 году (1992 год) и о статусе города Севастополя (1993 год). Закон «О прекращении раздела Черноморского флота», принятый Госдумой РФ в 1996 году, и решение о российском статусе Севастополя одобрены обеими палатами российского парламента в конце того же года. Весьма показательно, что во время обсуждения и принятия последних решений тогдашний министр иностранных дел России Евгений Примаков сделал заявление о том, что границы новых стран – бывших советских республик не фиксируются Хельсинским актом (см. «Известия», 17 декабря 1996 г.). Это было справедливо расценено главой украинского внешнеполитического ведомства Геннадием Удовенко как закладка «идеологического фундамента» для следующего пересмотра границ на постсоветском пространстве.

VI

Вершины своего могущества империя под названием СССР достигла в середине 70-х годов. К этому времени был установлен ее ядерный паритет с Соединенными Штатами и их союзниками. «Доктрина Брежнева», которая начала оформляться еще при его предшественнике (1953 год – Восточная Германия; 1956 год –  Венгрия), после «наведения порядка» в Чехословакии в 1968 году казалась незыблемой. Боевые действия были вынесены далеко за пределы СССР и сопредельных с ним стран-сателлитов.

На первый взгляд Советский Союз не воевал нигде, а по сути – воевал везде.

Одной рукой подписывая заключительный акт Хельсинкского совещания, второй рукой «неутомимый борец за мир» до зубов вооружал «свободолюбивые народы» и подталкивал их в спины на штурм «цитаделей мирового империализма»; советники страны Советов не только «советовали», но и принимали непосредственное участие в боевых действиях во всех уголках Земного шара. Популярная в народе после второй мировой войны песенка «Китайский пилот над Тайванем сбивает второй самолет, и меткое русское слово вставляет: «Горишь – ну и мать твою...» звучала в различных вариациях: «…вьетнамский пилот над Сайгоном...», «…арабский пилот над Дамаском» и т.д. Туземные пилоты появились в поднебесье даже тех стран, где люди никогда не видели самолета. Скрытое вторжение, необъявленные войны стали главным способом борьбы за мировое господство.

Ради справедливости надо сказать, что аналогичным образом действовали и Соединенные Штаты. Поскольку задачей данной статьи не является освещение подобных действий США, то заинтересованные читатели могут почерпнуть соответствующую информацию из книги одного из «отцов нового политического мышления» Александра Яковлева: «От Трумэна до Рейгана» (1985), где приводится внушительный «послужной список войн и взрывных вмешательств американского империализма в дела других стран».

Советники Рейгана, администрации которого принадлежит «честь» победы над «империей зла», рассматривали противоборство двух супердержав как «третью мировую войну». «Третья мировая война завершилась», – писали в мае 1980 года представители так называемого комитета Санта-Фе – «мозгового треста» республиканцев, который разрабатывал политику США в Западном полушарии.

Сегодня известны результаты необъявленной «третьей мировой войны»: Советский Союз подорвал свои силы в борьбе за «мир во всем мире» и распался на 15 неравных частей. И не следует приуменьшать ту роль, которую сыграли в распаде СССР внешние факторы.

«Можете не сомневаться – распад коммунизма не был безусловным явлением. Для этого было нужно сильное руководство со стороны президентов (США), которые представляли обе партии. Без их прозорливости и помощи американского народа Советский Союз и сегодня был бы сильной сверхдержавой, и мы бы смотрели в лицо ядерной угрозе», – говорил в августе 1992 года на XXXV съезде республиканской партии США тогдашний президент страны Дж. Буш.

Итак, империя потеряла пять миллионов квадратных километров территории и почти половину своего населения. От такого удара оправиться очень трудно. Значит, конец? Есть основания считать, что только начало конца – длительного, тяжелого и вместе с тем такого конца, который станет началом миролюбивого стабильного национального государства – обновленного по сути, а не со слов России.

VII

На современном этапе хронологические рамки возрождения агрессивности России определить чрезвычайно трудно. Ведущие политики и политологи четко прослеживают цикличность в истории России. В своем докладе на научной конференции «Нефть и деньги: Азия и Тихоокеанский регион», которая состоялась в Сингапуре в мае 1991 года, государственный министр иностранных дел этой страны Джордж Йонг-Бун Йео, анализируя возможные последствия распада СССР, говорил: «Что бы ни случилось, матушка Россия, как и ранее, огромная, вооруженная тысячами ядерных боеголовок, богатая на природные ресурсы, будет оставаться ведущим игроком... И тема, которая постоянно повторяется в российской истории: что россиянам надо время от времени делать стратегические отступления перед новым наступлением».

Соседи «матушки» все время были всерьез обеспокоены вероятностью ее очередного «стратегического наступления». Однако на Западе не все разделяли это беспокойство. Газета «Нью-Йорк таймс», например, в своей редакционной статье 30 ноября 1994 года утверждала: «В регионе Центральной и Восточной Европы не существует непосредственной угрозы нападения. Если, несмотря на усилия НАТО, агрессивные националисты все-таки придут к власти в России, то пройдут годы, прежде чем они смогут создать вооруженные силы, способные дестабилизировать Украину и представлять угрозу для Польши. А этого времени будет достаточно для включения Восточной Европы в альянс».

В этом суждении есть, по крайней мере, два существенных недостатка:
Во-первых, Россия имеет вооруженные силы, способные угрожать кому угодно и где угодно. Она это достаточно красноречиво продемонстрировала в 1999 году: в июне,

когда блестящий марш российских десантников перечеркнул надежды Запада навсегда выбросить Москву с Балкан, и в ноябре того же года, когда Кремль провел «артподготовку» Стамбульского саммита ОБСЕ, осуществив запуск баллистических ракет как раз накануне встречи в верхах. «Наша стратегическая мощь жива», – торжествовала по этому поводу относительно «демократическая» Независимая газета».
Во-вторых, возникает вопрос: через какой именно промежуток времени Москва сможет вернуться к агрессивной политике в отношении соседей? Через 5, 10, 20 или 50 лет?

В прошлом этот промежуток составлял примерно 20 лет. Именно столько времени требовалось России, чтобы после внешнеполитических катастроф и внутренних катаклизмов прийти в себя и восстановить экспансионистские действия.
Так, ровно через 20 лет после унизительного мира с Польшей 1634 года, по которому Россия потеряла большую территорию, включая стратегически важный Смоленск, в 1654 году она присоединила к себе Левобережную Украину, возобновила военные действия против Польши, продолжив тем самым экспансию в западном направлении, которая завершилась в конце XVIII века ликвидацией остатков украинской автономии и польской государственности.

Чуть больше 20 лет проходит со времени позорного поражения России в Крымской войне 1853–1856 гг. до момента укрепления российских позиций на Балканах в результате победоносной войны с Турцией 1877–1878 годов.
Примерно столько же лет понадобилось империи для обновления внешнеполитической агрессивности после кровопролитной гражданской войны 1918 –1920 годов. В течение 1939 –1940 гг. она не только присоединила к себе западноукраинские и западнобелорусские земли, но и восстановила господство в Прибалтике и аннексировала часть территории Финляндии.

Что же касается обеспечения безопасности восточноевропейских стран путем вхождения  их в НАТО, то для Украины этот путь в течение ближайших 10–15 лет закрыт. А если отсчитывать время «стратегического отступления» России с момента распада СССР, т.е. 1991 года, то совсем не исключено, что Украине придется оказаться один на один с «агрессивными русскими националистами» не в таком уж и далеком будущем.

 VIII

Возвращение имперского статус-кво в Украине после непродолжительного периода ее государственности (1918–1920 годов) происходило ускоренными темпами. Активность Москвы относительно инкорпорации Украины в состав новой империи была обусловлена прежде всего сугубо прагматическими соображениями: без украинского хлеба и угля создатели советского государства не представляли его существования. В своем директивном послании Фрунзе от 18 мая 1921 года Ленин прямо говорил о том, «что главный вопрос всей советской власти, вопрос жизни и смерти для нас – собрать в Украине 200–300 миллионов пудов хлеба». Выступая на X съезде РКП(б) 27 марта 1922 года, В. Ленин подчеркнул, что центром, подлинной основой «всей нашей экономики» является Донбасс. «Ни о каком восстановлении крупной промышленности в России, ни о каком настоящем строительстве социализма не может быть и речи, ибо его нельзя построить иначе, как через крупную промышленность, если мы не восстановим, не поставим на нужную высоту Донбасс», – утверждал глава советского правительства.

Осознавая огромное значение Украины для развития «народнохозяйственного» комплекса СССР, центр, не считаясь с транспортными расходами, приложил все усилия для того, чтобы как можно крепче привязать ее экономику к экономике «братских республик». «Взаимозависимость Украины и Великороссии стала еще более отчетливой, чем 20 лет назад», – констатировал в 1940 году американский историк В. Аллен в своей книге «Украина. История».

«Привязывание» УССР к гигантскому телу империи соответствовало российскому интеллекту, характерной чертой которого стало восприятие Украины как неотъемлемой части одного многонационального государства при доминирующей роли русских. Даже интеллектуальная элита России, ее лучшие умы не смогли выйти за рамки великодержавного менталитета, признать за украинцами право на самоопределение.
Так, Николай Бердяев в своей последней опубликованной на родине книге «Судьба России» (1918 год), рассуждая о необходимости преодоления «векового исторического раздора России и Польши», писал: «Русский народ должен искупить свою историческую вину перед народом польским, понять чуждое ему в душе Польши и не считать дурным непохожий на его собственный духовный склад». Рассматривая польский вопрос как «вопрос мировой», Н. Бердяев настаивал на решении «в освободительном движении» вопросов – еврейского, финляндского и «др.», причем, среди этих «др.» украинский вопрос не рассматривался.

Размышляя о судьбе России, Н. Бердяев уделил украинской проблематике всего три строки. Вот они: «Наша галицкая политика (имеется в виду украинофобская политика российской администрации в Галичине в 1914–1915 гг. – авт.) не могла способствовать укреплению величия России и ее престижа. Добились лишь усиления украинских сепаратистских настроений».

Таким образом, призывая русский народ «понять чуждое ему в душе Польши», Н. Бердяев отказывал Украине в праве иметь собственную душу, а проявление ее самосознания квалифицировал как «сепаратистские настроения». И так рассуждал человек, который родился в Киеве, старший брат которого был украинским писателем и публицистом, автором ряда произведений на украинском языке, в том числе и патриотического стихотворения «К Украине»!
Но в чем был совершенно прав Н. Бердяев, так это в дефиниции большевизма как «третьей формы российского империализма» (первая и вторая – Московское царство и империя Петра Великого), «синтеза Ивана Грозного и Маркса».

IX

Большевистские империалисты, унаследовав от своих предшественников видение Украины как органической составной части империи, с присущей им энергией и жестокостью пресекали любые попытки украинцев получить независимость от Москвы.

Еще во время гражданской войны большевистская партия, претендуя на роль единственного пророка марксизма и чрезвычайного уполномоченного по его внедрению, добилась самоликвидации своих политических союзников, которые
отстаивали идею осуществления советской власти в Украине через «украинские Советы», а не через «российские Советы»,– «боротьбистов» (март 1920 года) и «борьбистов» (июль 1920 года).
В мае 1921 года по «Делу членов Центрального Комитета Украинской партии социалистов-революционеров» (УПСР) Революционным трибуналом были осуждены несколько руководителей этой партии во главе с Всеволодом Голубовичем – бывшим председателем Совета Народных Министров УНР (1918 г.), несмотря на то, что лидер партии Михаил Грушевский в 1920 году выступил с заявлением о необходимости «дальнейшего социалистического строительства» и решительно отверг «борьбу с Советской Россией, с коммунистами-большевиками явную и тайную...»

Причем эти слова М. Грушевский написал в эмиграции, следовательно, они были от чистого сердца, а не «выбивались» маузерами красных комиссаров.

Но в этой же программной статье М. Грушевский высказал «крамольную мысль», которая, безусловно, была учтена кремлевскими «интернационалистами» при решении судьбы УПРС: «Ни партия украинских социалистов-революционеров, ни любая другая социалистическая партия, очевидно, не согласится с тем, чтобы Украина была представлена как московская провинция или колония, чтобы ею под любым лозунгом правили из Москвы, там распоряжались бы ее природными богатствами и продуктами труда ее народа, оттуда правили бы ее экономической жизнью, ее финансами – так, как это повелось в Украинской Советской республике в ее «федерации» с Российской.

В 1925 году была ликвидирована последняя украинская легальная партия – Украинская коммунистическая партия (УКП), члены которой как бы «вели замаскированную борьбу против Коммунистической партии и диктатуры пролетариата».

Параллельно с устранением с политической арены оппонентов «генеральной линии» Москвы шел процесс деукраинизации КП(б)У. В течение 1929–1939 годов почти 75 процентов ее руководства было заменено на неукраинцев.

В результате принятых мер уже в начале 30-х годов вся политическая жизнь в Украине свелось к формуле: «Нет Бога, кроме генсека ЦК партии большевиков, и деукраинизированная КП(б)У – пророк его».

«В Украине 1937 год начался в 1933 году», – эта фраза в последние годы стала аксиомой. Но в полной ли мере она отражает ход событий? Вряд ли.

Итак, уже в марте–апреле 1924 года состоялся сфабрикованный ГПУ процесс над «зловещим» «Центром действий». Четыре члена несуществующего «Центра», «шпионы и предатели» были приговорены к расстрелу (заменен 10 годами строгого режима). Среди «контрреволюционеров» «Центра» были такие, как академик Украинской Академии наук Н. Василенко, его брат К. Василенко, профессор П. Смирнов...

Гораздо раньше, чем в России, начались в Украине расправы над «специалистами-вредителями». В июле 1924 года в Харькове состоялся показательный процесс над специалистами Кадиевского рудоуправления, ход которого освещала «Правда».

Главный инженер Гуляков, который якобы осуществлял «вредительство и экономический шпионаж в пользу Польши, был приговорен к высшей мере наказания, которую заменили 10 годами заключения. Через год состоялся еще один показательный процесс над старыми специалистами Днепровского завода (трест «Югосталь»).

Масштабы репрессий увеличивались с каждым новым процессом. По некоторым подсчетам, во время и после процесса «СОУ» (Союз Освобождения Украины) было арестовано, уничтожено или сослано более 30 тысяч человек. Сам процесс проходил с 9 марта по 19 апреля 1930 года в помещении Харьковского оперного театра и имел настолько абсурдный характер, что получил в народе меткое название «Опера СОУ на музыку ГПУ».

В ходе этого позорного фарса представители интеллигенции во главе с вице-президентом Всеукраинской Академии наук Сергеем Ефремовым, которые, скорее всего, и оружия в руках никогда не держали, были признаны виновными в подготовке вооруженного восстания, в руководстве кулацким и диверсионным бандитизмом, массовым и индивидуальным террором и т.д.

В 1931 году состоялся еще один процесс (на этот раз закрытый) по делу «Украинского национального центра» (УНЦ). 50 человек были приговорены к сроку от 3 до 6 лет тюремного заключения. Среди них – члены УПРС, УСДРП и других партий, прекративших к тому времени свое существование. В 1934–1941 годах 33 с них вновь предстали перед судом: 21 человек был расстрелян, 12 получили новые сроки (большинство из них погибло в лагерях). Расправа над обвиняемыми в деле УНЦ продолжалась и в последующие годы.

X

При анализе хронологии украинской истории всплывает ряд случайных или не очень совпадений: как правило, после любого проявления признаков жизни украинства, была соответствующая реакция Москвы.
Стоило наркому образования Украины Александру Шумскому в беседе со Сталиным выразить недовольство методами работы присланного из Москвы генсека ЦК КП(б)У Лазаря Кагановича, а писателю Миколе Хвылевому в разгаре литературной дискуссии (что разгорелась с легкой руки сталинского генсека) бросить клич «Прочь от Москвы», как из Кремля поступило указание «вождя» в виде послания «Тов. Кагановичу и другим членам ПБ ЦК КП(б)» от 26 апреля 1926 года.

В сталинской директиве указывалось, что «Шумский неправильно понимает украинизацию», а «украинский коммунист Хвылевой» нещадно критиковался за то, что он «не может сказать в пользу Москвы ничего, кроме как призвать украинских деятелей убегать от «Москвы как можно скорее».

Через месяц после сталинской инструкции в Париже был убит Симон Петлюра. Как бы там ни было, это убийство вполне вписалось в украинизацию «по-сталински». Ведь в это время С. Петлюра был признанным лидером украинской эмиграции, воплощением надежд на возрождение независимой Украины. Еще в 1921 году выдающийся политический деятель Е. Чикаленко, который не симпатизировал С. Петлюре, писал в одном из своих частных писем: «Один... Петлюра может что-то сделать или хотя бы продолжить борьбу с Москвой... Он сумел с самого начала и до сих пор отстаивать одну линию – самостоятельности нашего государства. Крестьяне уже сделали его национальным героем... он стал центром объединения всего народа».
В самой же Украине началась кампания критики, точнее, травля «национал-уклонистов»: А. Шумского, М. Хлылевого и чуть позже М. Волобуева.

На взглядах последнего целесообразно остановиться немного подробнее, поскольку они обретают особую актуальность в свете нынешних дебатов о путях экономической реинтеграции бывших республик СССР.
Свои взгляды Михаил Волобуев изложил в статье «К проблеме украинской экономики» («Большевик Украины», 1928, №№ 2-3). Прежде всего, автор подвергал сомнению теорию единой российской экономики, рассматривал Украину как «исторически оформленный народнохозяйственный организм» со своими особенностями. Далее М. Волобуев критиковал неоправданно дорогое и нерентабельное строительство предприятий в новых экономических районах СССР за счет Украины.

«Ликвидация» провинциального положения нашего языка, нашей литературы, нашей культуры вообще будет следствием обеспечения безудержного развития производительных сил Украины, обеспечения ей положения оформленного и завершенного национально-хозяйственного организма, окончательного отказа рассматривать ее как просто сумму районов единой неделимой экономики...».

Не следует забывать, что Украина – это не только «Юг СССР. Нельзя, недопустимо забывать, что она и «Украина», – делал вывод молодой экономист.

Естественно, реалистичные взгляды М. Волобуева сразу же попали под огонь «марксистско-сталинской» критики. В том же году на страницах того же журнала ученый был вынужден выступить с письмом покаяния. А в 1930 году в «Большевике» появилась его статья «Против экономической платформы национализма» с подзаголовком «К критике волобуевщины»(!). Однако самобичевание не спасло М. Волобуева от ареста. Правда, обошлось всего пятью годами ссылки в Казахстан.
Следующее красноречивое «совпадение» событий и дат. В конце января 1929 года за рубежом сформировалась Организация украинских националистов. Через несколько месяцев в Украине начались аресты членов» СОУ.
1933 год принес еще одно «совпадение»: состоялись переговоры ОУН с лидерами нацистской партии Германии. На них шла речь о «подготовительных мероприятиях по созданию будущих государств – Украины, Беларуси и Литвы. Немецкую сторону в первую очередь интересовали планы Е. Коновальца по созданию «украинского правительства».

Реакция Кремля была молниеносной. В январе 1933 года из Москвы в тогдашнюю столицу Украины – Харьков прибыл сталинский наместник с неограниченными сатрапскими полномочиями – Павел Постышев: он занял должность второго секретаря ЦК КП(б)У. Вот две основные характеристики его деятельности, со слов свидетеля тех событий, украинского ученого Григория Костюка: «П. Постышев...

не выносил и не разделял украинизации, проводимой тогда ЦК КП(б)У. Украинский язык он не мог усвоить и был чужд культурной и политической украинской действительности. На почве украинизации в Харькове он вступил в серьезный конфликт с руководителем украинизации М. Скрипником. Это сделало его личным врагом украинизации и сыграло решающую роль в признании его диктатором Украины (24 января 1933 г.);
2) был ревностным и точным исполнителем всех предписаний, установок и распоряжений Кремля».

Вместе с П. Постышевым из Москвы прибыл и новый начальник ГПУ – В. Балицкий. Эта совсем не сладкая парочка сразу же принялась искоренять «украинский буржуазный национализм». С февраля начались аресты участников бывшей национальной оппозиции в КП(б)У. Как выяснилось на ноябрьском пленуме ЦК КП(б)У (1933 г.) и на XII съезде КП(б) (январь 1934 г.), эти аресты были связаны с «разоблачением» Украинской военной организации (УВО) которая, по словам первого секретаря ЦК КП(б)У Станислава Косиора, «действовала на деньги польских помещиков и немецких фашистов» и деятельностью которой «из-за рубежа руководил знаменитый Коновалец». Согласно утверждению партийных вождей, «зловещую» организацию возглавляли такие «боевики», как уполномоченный ЦК КПЗУ (Компартия Западной Украины) при ЦК КП(б)У  Максимович, бывший наркомпрос УССР Шумский, член ЦК КП(б)У Биленский и другие, преимущественно ученые, писатели и публицисты.

Обратим особое внимание на арестованного по делу УВО бывшего активного шумскиста в КПЗУ О. Букшованного. С момента прихода Гитлера к власти в Германии (начало 1933 г.) он работал в Берлине, выполняя разведывательное задание по установлению контактов ОУН с нацистами. О. Букшованный встречался с доверенными лицами Е. Коновальца – Сушко, Ярым и др.

Сейчас в украинской научной литературе преобладает мнение, что украинцы УССР не имели никаких контактов с руководством ОУН. Так ли это?
Обратимся к очерку профессора Ю. Бойко-Блохина «Николай Хвылевой» (1951 г.) Вот что он писал: «Хвылевой имел не только духовные связи с западноукраинским националистом, но и организационные. От инж. Селешка, доверенного лица. Коновальца, знаем, что последний поддерживал связи с Яловым как с участником организованного националистического движения. Интимная близость Ялового с Хвылевым общеизвестна. Трудно предположить, чтобы Хвылевой не принадлежал к подполью, если там был Яловой. Из воспоминаний В. Старого знаем, что Хвылевой еще в начале 20-х годов благосклонно воспринимал хвалебную оценку личности Е. Коновальца».

Арест Ялового (в ночь на 13 мая) и самоубийство Хвылевого (утром 13 мая) могли быть связаны с информацией Букшованного, «выбитой» в застенках ГПУ. Следовательно, можем предположить наличие связей ведущих деятелей культуры УССР с зарубежными националистическими организациями, которые в свою очередь общались с нацистским правительством Германии.

Конечно, контакты ОУН с нацистами представляли определенную угрозу для СССР. Поэтому, вполне логично было бы предусмотреть соответствующие действия советской разведки. Но она лишь в 1938 году смогла физически уничтожить Е. Коновальца. До этого московский топор террора вырубал украинцев СССР, которые в большинстве случаев не имели никаких связей с ОУН. Не удовлетворившись смертью нескольких миллионов украинских крестьян во время «голодомора» 1932–1933 годов, Кремль объявил войну интеллигенции Украины. Вот лишь некоторые цифры, иллюстрирующие масштабы этой войны: до 1930 года в Украине печаталось 259 писателей; после 1938 года – лишь 36. Большая часть опальных писателей была репрессирована. По подсчетам Костюка, в 1933 году было расстреляно 40 деятелей культуры, около 200 попали в концлагеря. Украинские писатели отстаивали свое право уже не на творчество, а на жизнь всеми мыслимыми и немыслимыми средствами.

Арестованный в 1933 году сатирик Остап Вишня (Павел Губенко) «искренне» признался не только в том, что готовил покушение на Павла Постышева, но и в том, что хотел изнасиловать Клару Цеткин, которая умерла в том же 1933 году в возрасте 76 лет, так и не дождавшись налета отважного украинца.

Павел Тычина не стал ждать ареста и прямо в редакции газеты «Коммунист» создал свой «шедевр» «Партия ведет». Перепечатка этого «произведения» московской «Правдой» 21 ноября 1933 года означала выдачу удостоверения о праве на жизнь. При этом партия навсегда удалила замечательного поэта из поэзии. По поводу призыва, брошенного П. Тычиной: «Всех панов в одной мы яме, Всех буржуек с буржуями Будем, будем бить»,  незабвенный Василий Стус писал: «Паны» были далеко, буржуи тоже. Впечатление, что поэт писал про собственный народ – ведь это на его  слепых глазах сходили с ума и умирали миллионы».

Лирик Владимир Сосюра пересиживал волны арестов в дурдомах; неоклассика Максима Рыльского от Соловков спасло его стихотворение о Сталине, которое понравилось вождю; очень своевременно вышел перевод на украинский язык «Витязя в тигровой шкуре» Николая Бажана (1937 г.), который также был высоко оценен вождем...

Таким образом, реакция Кремля на первые попытки националистически настроенных деятелей культуры была явно неадекватной. (О том, что то были именно первые попытки, свидетельствуют хотя бы воспоминания единомышленника Хвылевого – А. Любченко, где он всего-то намекает на какую-то «тайну». Понятно, что если Хвылевой не поделился тайной даже с близким ему А. Любченко, то круг посвященных был очень узким). Эти попытки стали поводом для уничтожения всего украинского культурного возрождения 20–30-х гг.

 XI

История репрессий 20–30-х годов убедительно свидетельствует: антиукраинский террор начался задолго до возрождения внешнеполитической агрессивности Москвы и отличался особой жестокостью и интенсивностью. Вот что писал один из его организаторов в годы гражданской войны, неожиданно «прозрев» в 1939 году, Лев Троцкий: «Бюрократия (сталинская – авт.) подавляла и грабила народ и в Великороссии. Но на Украине дело усложнилось разгромом национальных надежд. Нигде притеснение, чистки, репрессии и все вообще виды бюрократического хулиганства не набирали такого убийственного размаха, как на Украине... Советская Украина стала для тоталитарной бюрократии административной частью экономического целого и военной базы СССР».

Надо сказать, что восприятие Украины как части «единого целого» присуще не только сталинской «тоталитарной» бюрократии, но и представителям нынешней московской «демократической» бюрократии и ее пророкам. Так, летом 1994 года Александр Солженицын под дружные аплодисменты демо-патриотов безапелляционно сравнил «отрыв Беларуси и Украины от нас» (то есть, от России – авт.) с разделением Германии после войны. По его «безоговорочному» мнению, этот «отрыв», с исторической точки зрения, «не должен быть длительным».

В течение того же года под подобные эмоциональные высказывания была подведена и «научная» база. Еще в январе в «Независимой газете» официальный теоретик, член президентского Совета России Андраник Мигранян сформулировал «центральную идею» относительно «роли и места России в постсоветском пространстве», которая, по его словам, стала «определяющим» для всех ведущих политиков России, начиная с президента и заканчивая тогдашним министром иностранных дел Андреем Козыревым. В этой «центральной идее» четко очерчена сфера жизненных интересов России – все геополитическое пространство бывшего СССР. А чтобы ни у кого не возникло сомнений в смысле понятия «сфера жизненных интересов», А. Мигранян провел параллель с «доктриной Монро».

Концепция придворного кремлевского политолога, которую украинский ученый Рем Симоненко метко назвал «доктриной Монро-Миграняна», получила широкий резонанс во всем мире, поэтому остановимся кратко на ее украинском, вернее, антиукраинском аспекте.

Называя Украину «хрупким этнополитическим образованием», А. Мигранян утверждает, что сохранение ее территориальной целостности возможно только в случае более тесной экономической и военно-политической интеграции с Россией «непосредственно или в рамках СНГ». «В противном случае, – прогнозировал политолог, – Украина распадется на несколько частей «с возможной гражданской войной между разными регионами».

А чтобы глупые украинцы и другие «родственники по братской семье народов СССР», упаси Боже, не поубивали друг друга и «этнических россиян» в ходе гражданских войн «между различными регионами», Россия самоотверженно, не считаясь с человеческими жертвами, предлагает свои услуги в качестве миротворца на постсоветском геополитическом пространстве. Заметим, что эта формулировка является крупным научным открытиям А. Миграняна, поскольку до сих пор считалось, что гражданские войны могут вестись между классами, политическими силами, на религиозной почве и т.д., но ни в коем случае не между частями одной страны (авт.).

Анализируя возможные последствия миротворческих усилий России, газета Wall Street Journal отмечала: «Места, которые могут стать жертвами российского вмешательства и интервенции включают Крымский полуостров – приз, который в конце концов может потянуть за собой и всю Украину, и особенно балтийские государства – страны, которым Россия угрожает экономическими санкциями, нарушая «права человека».

 XII

Постсоветская российская внешнеполитическая доктрина была изложена Б. Ельциным в его выступлении в ООН осенью 1994 года.
Суть ее:
* сводилась к установлению «стратегического партнерства» между Россией и США, то есть к перераспределению сфер интересов в глобальных масштабах;
* экономическим и внешнеполитическим приоритетом России объявлялись «страны Содружества Независимых Государств, страны бывшего Союза», поскольку, по словам Ельцина, «связь России с ними теснее, чем обычное соседство. Это – скорее кровное родство»;
* «...основное бремя миротворчества на пространстве бывшего Союза» ложилось «на плечи Российской Федерации»;

* нужно было защищать соотечественников, проживающих в постсоветских странах.

Для особо непонятливых официозная «Российская газета» комментировала высказывания лидера нации: «Важно, что в выступлении на сессии ГА ООН Президент РФ дал понять, что страны СНГ являются сферой приоритетных интересов России». И далее: «Россия считает, что ее отношения с бывшими союзными республиками и то, что те расположены возле ее границ, дают Москве право определять, какие усилия в сфере безопасности и миротворчества ей надо прилагать».
Анализ содержания «доктрины Ельцина» показывает, что она является не чем иным, как модификацией «доктрины Брежнева», адаптированной к измененному соотношению сил в мире.

Стержнем как первой, так и второй доктрины является распределение сфер влияния  двух сверхдержав и право каждой из них на выбор средств и методов действий для защиты своих интересов в обозначенных регионах.
По негласному «джентльменскому соглашению» про сферы интересов между США и СССР, распад Союза признавался обеими сторонами. Вашингтон, осуждая интервенцию Советского Союза в Венгрию и Чехословакию, не шел, однако, на конфронтацию с Москвой в зоне действия Варшавского договора. Москва, в свою очередь, гневно клеймя империалистическую агрессию США против Доминиканской Республики (1965 г.) и Гренады (1983 г.), воздержалась от прямого вмешательства в «зоны безопасности», обозначенные «Межамериканским договором о взаимопомощи» (Пакт Рио-де-Жанейро 1947 года) и НАТО. Сделка основывалась, главным образом, на взаимном осознании невозможности изменения существующего status quo путем открытых силовых действий.

Однако советско-американское «джентльменское соглашение» было соглашением между «джентльменами удачи». Как только где-нибудь вне сферы действия вышеназванных военно-политических блоков открывалась перспектива для установления или укрепления контроля, туда наперегонки стремились «джентльмены», стараясь как можно быстрее «застолбить участок», который обещал стратегические преимущества и экономические выгоды. Такое «джентльменское» соперничество «подогрело» региональные конфликты на Ближнем Востоке, в Юго-Восточной Азии, Афганистане, в Центральной Америке, привело к ряду локальных столкновений практически на всем Земном шаре.

Учитывая, что продолжать в таких условиях борьбу за глобальное господство невозможно, российское руководство предложило Соединенным Штатам «стратегическое партнерство», надеясь закрепить за собой геополитическое пространство бывшего СССР и  намекая, что за пределы этого пространства интересы России выходить не будут.

Итак, «доктрина Ельцина» отличается от своей предшественницы стремлением к разграничению сфер интересов на более солидной основе, чем не декларируемое «джентльменское соглашение», а также – сужением зоны влияния России.

И все-таки, на последнем в ХХ веке саммите ОБСЕ (Стамбул, ноябрь 1999 года) Борис Ельцин, развивая свою внешнеполитическую доктрину, «зарезервировал» за Россией перспективу расширения зон влияния в будущем. В своем выступлении в Стамбуле первый российский президент, сказав, что «Европа оказалась перед лицом новых вызовов», отметил «глобальный характер «этих вызовов», «природа которых прямо связана с изменением международного климата и непростыми поисками новых моделей сотрудничества». То есть, если перевести этот геодипломатичный пассаж на обычный человеческий язык, речь шла о новом «джентльменском» сотрудничество между Россией и Соединенными Штатами в глобальных масштабах. Впрочем, с переводом ельциновских  предложений отлично справился его внешнеполитический «пророк» – министр иностранных дел России Игорь Иванов, который в том же Стамбуле вручил госсекретарю США Мадлен Олбрайт неофициальное письмо, в котором российская сторона обратилась к США с предложением не поднимать вопрос о военных действиях России

в Чечне на Совете Безопасности ООН в обмен на обещание дать инструкцию своим дипломатам «быть более гибкими при решении проблемы Ирака» на СБ ООН. И хотя спикер госдепартамента Джеймс Рубин назвал эти предложения неприемлемыми, по сообщениям «Нью-Йорк таймс», в администрации Клинтона по их поводу велись активные дебаты».

Если вспомнить широко известное ленинское определение, то доктрину Ельцина можно охарактеризовать как империалистическую, поскольку она базируется на пятом признаке империализма, сформулированном Лениным так: «Закончен территориальный раздел Земли крупнейшими капиталистическими государствами». Можно спорить о том, является ли сейчас Россия капиталистическим государством, но ее стремление к разделению мира – неоспоримо.

Причем, если в 1992–1993 годах Москва рассматривала страны Балтии как «отрезанный кусок», то осенью 1994 года, обозначая экономические и внешнеполитические приоритеты России, ее президент не ограничился странами СНГ, а назвал и страны бывшего Союза, включив, таким образом, в сферу российских интересов Латвию, Литву и Эстонию.

XIII

Оглашение «доктрины Ельцина» ознаменовалось окончанием формирования идейно-теоретической платформы России касательно возвращения ее к имперской политике. Ровно два месяца прошло с начала «обкатки» президентом РФ внешнеполитической доктрины до его выступления в ООН. «Рубиконом Б. Ельцина стала Чечня. 26 ноября 1994 года российские спецслужбы начали танковый поход на Грозный, а 11 декабря армией РФ были предприняты широкомасштабные действия в Чеченской Республике.

Чеченская авантюра Москвы наглядно продемонстрировала, какой именно смысл вкладывается в определение «усилия в сфере безопасности и миротворчества».

«Грозный россиянам не чужой», – громогласно заявляла «Российская газета» 20 декабря 1994 года, когда русская артиллерия разрушала «не чужой» город. «Чеченцы и русские обречены на добрососедство», – юродствовал российский официоз в то время, когда огонь российских войск обрекал и чеченцев, и русских на «добрососедство» смерти.

Первая чеченская операция, которая планировалась как «небольшая победоносная война» с целью показать решимость России «миротворить» любыми средствами, превратилась в затяжную кровавую бойню, которая доказала пренебрежение российского руководства к элементарным правам человека.
И если в 1994–1996 годах большая часть российского общества осуждала антигуманные действия армии, то во время второй чеченской войны в сознании россиян произошли существенные сдвиги. Античеченские настроения охватили большую часть населения и распространились даже на правозащитные институции. «После серьезных и часто болезненных дебатов большинство российских правозащитников пришли к мысли, что они поддерживают федеральное правительство в отношении принятия мер касательно чеченских командиров, которые осуществили вторжение на территорию Дагестана в августе месяце», – писал в ноябре 1999 года на страницах периодического издания лондонского Института войны и мира глава Центра Кавказской репортерской службы по Защите Прав Человека при российской правозащитной организации «Мемориал», первый советник председателя этой организации Сергея Ковалева – Олег Орлов. И объяснял причины этого явления: «После поражений, действительных или мнимых, в течение многих лет российское общество невыносимо устало от чувства, что оно все время «не на той стороне». «Во всех этих событиях, начиная от распада СССР до первой войны в Чечне, расширения НАТО, конфликта в Косово, Россия предстала не в лучшем виде. Она просто устала быть в числе проигравших.

Также Россия столкнулась с кризисом имиджа. В СССР, как бы там ни было, люди чувствовали себя частью супердержавы, гражданами огромной страны. Теперь же все спрашивают: «А что такое вообще Россия?» Ответ, как правило, не обнадеживающий, особенно для людей, живущих в регионах, где экономическое положение ухудшалось с 1991 года.

Неожиданно россияне стали получать удовольствие от ощущения, что в Чечне принимаются жесткие меры, цель которых – «защита Отечества». Они почувствовали себя правыми, надеясь на победу и что за них отомстят.
Именно это подкармливало чувства людей до чеченской войны – то же самое ощущалось и среди правозащитников.

Итак, «усталость» от поражений империи, надежды на возрождение «национальной гордости великороссов», как и в прошлом, привели к консолидации россиян на базе идеи величия Отечества.

Причины, которые побудили Кремль к силовым действиям в Чечне и которые четко обозначили качественно новый этап развития внешнеполитической доктрины Москвы, тщательно анализируется как в России, так и за ее пределами. Российские политологи Эмиль Паин и Аркадий Попов еще в начале первой чеченской войны как одну из главных причин эволюции этой доктрины выделяли следующую: «Ельцин стал отдаляться от своих либеральных союзников, все большее влияние на него начали оказывать силы, для которых близки и понятны только «государственность», «крепкая власть», «броня крепка и танки наши быстры!»

Правильно указав на эволюцию Б. Ельцина от либерализма к авторитаризму, Паин и Попов, однако, расценивали это явление как результат усиления «влияния» на первого российского президента антидемократических сил. На самом же деле речь шла об укреплении позиций этих сил во всем российском обществе и усилении их не только «влияния», но и давления на Ельцина и его администрацию.
Необходимо отметить, что в условиях углубления политического и социально-экономического кризиса эволюционировал не только президент и его ближайшее окружение, но и практически весь политический истеблишмент России, в том числе и та его часть, которая еще недавно квалифицировалась как «демократическая»; демократы же без кавычек были вытеснены за рамки структур исполнительной власти. «Среди «демократов», которые привели его (то есть Ельцина) к власти, есть и такие, кто хотел бы сегодня создать своего российского Пиночета, чтобы поддержать порядок в стране и удержать свою власть», – отмечал в конце 1994 года в интервью французскому журналу Le Nouvel Observateur такой тонкий знаток московской «демократии», как Михаил Горбачев.

Как известно, Конституционный суд России 1995 года одобрил действия президента в Чечне. И это стало ярким отражением сдвигов в менталитете всего российского общества, которое после непродолжительного «демократического прояснения» 1991–1992 годов вернулось к видению мира сквозь призму гегемонистских амбиций России.

XIV

Главной причиной первой чеченской авантюры представители российских властей называли: гарантирование безопасности и территориальной целостности РФ. Что касается безопасности, то для любого здравомыслящего человека предположение о том, что крохотная Чечня сама по себе представляет хоть какую-то опасность для огромной России, не может не показаться нелепым.

Что же касается формулировки про «территориальную целостность», то в переводе на
простой язык это похоже на традиционный держимордовский окрик: «Держать и не пущать и чтобы другим неповадно было».

И все же – то ли по неосторожности российских должностных лиц, то ли вследствие усилий назойливых западных журналистов, стала очевидной главная цель России в первой чеченской войне: нефть.
«Идут под пули, спасая детей», – под таким заголовком «Российская газета» опубликовала 17 января 1995 года интервью тогдашнего вице-премьера России Николая Егорова о действиях российской армии в Чечне. Каких же детей под пулями злых чеченцев спасали славные воины России? Слово – самому Н. Егорову: «Слова о свободе, о независимости – это все ширма. Война идет за недра, идет война за нефть, которая здесь сосредоточена... Пока, по разведанным запасам, на 10 триллионов долларов». Вот они, любимые детишки, эти нефтедоллары! За них можно и под пули подставить молодых необстрелянных российских солдат. Что же это, как не откровенный, ничем не прикрытый, империализм, цель которого – ограбление «братских народов»?

Эту пылкую любовь подтвердил и бывший главнокомандующий российскими военно-воздушными силами, генерал-полковник авиации Петр Дейнекин, который на страницах армейской газеты «Красная Звезда» рассказал, что еще 5 февраля 1995 года, в разгар боев за Грозный, в захваченный российскими войсками аэропорт на севере города «кроме грузов военного назначения» была доставлена первая буровая вышка... Бесспорно, для голодных грозненских ребятишек.

Едва ли не большее значение имеет для России нефтепровод, который проходит через Чечню и связывает Каспийский нефтеносный регион с терминалом в Новороссийске. По мнению ведущих экспертов, уже в ближайшее время Каспийский бассейн сможет соперничать с месторождениями Персидского залива. После же подписания в сентябре 1994 года рядом западных компаний соглашения на сумму 7,4 миллиарда долларов про эксплуатацию трех нефтяных месторождений в Азербайджане, значение чеченского нефтепровода стало еще большим.

Однако, стремясь укрепить свои позиции в этом регионе с помощью «маленькой победоносной войны», Россия достигла прямо противоположных результатов. Нестабильность, спровоцированная чеченской авантюрой, поставила на повестку дня вопрос о целесообразности транспортировки азербайджанской и казахской нефти через Турцию (в этом случае стратегические и экономические потери России становятся весьма ощутимыми).

Вот почему в России с таким беспокойством следят за каждой встречей глав государств и главных должностных лиц стран, через территорию которых могут пройти пути транспортировки нефти. «Американцы нас оттесняют от каспийской нефти», – била тревогу газета «Известия», комментируя визит в США президента Туркменистана Ниязова в апреле 1998 года.

Особую ревность у российских «демократов» вызывает участие Украины в переговорах о каспийской нефти. Та же газета «Известия» с нескрываемым раздражением откликнулась в феврале 1997 года на встречу президентов Украины и Грузии, во время которой обсуждался вполне естественный вопрос об «оживлении транспортного коридора» между двумя странами. «Киев и Тбилиси идут в обход России», – так расценила газета желание Украины и Грузии наладить взаимовыгодное транспортное сообщение. А при чем здесь Россия, когда речь идет о делах двух независимых государств? А при том, что паромная переправа Поти–Одесса могла бы стать цепью в транспортировке каспийской нефти на запад в «обход» России. Кроме того, этот нефтяной путь позволил бы Украине и Грузии в значительной мере избавиться от российской энергозависимости и не только. «Такая переправа освобождает их от железнодорожной зависимости (через Россию и Абхазию)», – поясняла газета. К этому вряд ли можно добавить что-то еще.

XV

Дальнейшим развитием «доктрины Ельцина» стал подписанный 14 сентября 1995 года президентский указ о стратегическом курсе России относительно развития отношений со странами СНГ. Лейтмотив документа – взять на себя роль ведущего государства в формировании новой системы межгосударственных политических и экономических отношений на территории бывшего Советского Союза. «Вполне очевидно, что речь идет о превращении Содружества в средство восстановления великодержавного статуса России», – комментировал ельцинский указ американский журнал PRISM. «Поэтому экономическая, научная и финансовая интеграция необходимы Москве для того, чтобы на полную мощность завести военную машину и восстановить прежний паритет с Западом. Кроме того, как отмечается в указе, мобилизация многочисленных российских меньшинств в «ближнем зарубежье» поможет преодолеть сопротивление непокорных стран СНГ, если все остальные методы окажутся напрасными», – делал вывод PRISM.

Бросается в глаза милитаристский характер документа, в котором отчетливо просматривается намерение России свести дело к созданию системы коллективной безопасности на основе Договора о коллективной безопасности от 15 мая 1992 г. и двусторонних соглашений между государствами СНГ. В нем утверждается, что «национальным интересам России и совместным интересам СНГ соответствует надежная защита границ по периметру СНГ, являющаяся их общим делом и осуществляющаяся  совместными усилиями». Также отмечается важная роль миротворческой деятельности на территории СНГ, которая направлена на урегулирование и предотвращение конфликтов в государствах СНГ в основном мирными политико-демократическими средствами».

Эти положения указа Президента России вряд ли требуют пространного комментария. И без того очевидно, что создание нового военного блока на постсоветском геополитическом пространстве не может не привести к возобновлению противостояния между Востоком и Западом. А призыв к совместной защите границ преследует цель отодвинуть границы России за ее пределы и таким образом обезопасить собственную территорию. Маневр не новый. Достаточно вспомнить хотя бы раздвижение границ империи Сталиным путем возврата в ее состав Западной Украины, Западной Белоруссии, стран Балтии, а также аннексии части территории Финляндии накануне вступления СССР во вторую мировую войну.

Позаботились создатели документа и о великодержавных розгах для усмирения непокорных. Так, в нем со всей откровенностью заявлялось, что «степень экономической, политической и военной поддержки со стороны России» будет зависеть от того, насколько отдельные государства будут поддерживать «модель, предложенную Россией».

А вот еще одно средство давления на несогласных с политическим курсом кремлевских стратегов: «В случае нарушения прав русских в государствах СНГ в качестве возможной меры воздействия ставить решение вопросов финансового, экономического, военно-политического и иного сотрудничества России с конкретным государством в зависимости от реальной позиции в области соблюдения прав и интересов россиян на ее территории». Так, среди 25 миллионов русских, которые живут за пределами своей исторической родины в странах бывшего СССР, отыскать (а в случае политической необходимости – настроить на «протест») недовольных «притеснениями», скажем, «на большой русский язык», как они говорят, «проще пареной репы». И, без всяких сомнений, еще проще, и в значительно большем количестве, найти россиян, чьи права постоянно нарушаются на территории самой России ее руководством.

Едва скрываемая шовинистическая суть указа Ельцина от 14 сентября 1995 года дала все основания тогдашнему министру иностранных дел Украины Геннадию Удовенко на основе анализа этого документа в конфиденциальном письме Президенту страны Леониду Кучме сделать вывод о том, что Россия не намерена строить отношения со странами СНГ в соответствии с нормами международного права. По мнению тогдашнего руководства украинского внешнеполитического ведомства, усиление интеграции в Содружестве, необходимость которой каждый раз подчеркивается в Москве, ведет к размыванию суверенитета стран СНГ, подчинению их интересов российским и воспроизведению централизованной сверхдержавы.

Ельцинский указ послужил для благоверных думцев своеобразной иерихонской трубой, услышав грозный рев которой, они бросились на штурм зловещей цитадели под названием «Беловежское соглашение». Вспомним, что и рыцари-государственники предыдущего состава Думы штурмовали Беловежскую крепость, однако все их усилия оказались тщетными.

И вот 15 марта 1996 г. Госдума России приняла постановление «Об устранении крайне негативных политических и экономических последствий Беловежских соглашений 1991 г.» с его основным требованием отменить постановление Верховного Совета РСФСР «О денонсации договора об образовании СССР» от 12 декабря 1991 года.

Реакция Ельцина свелась к заявлению его тогдашнего пресс-секретаря С. Медведева: «Президент внимательно следит за событиями, происходящими в Думе». Следовательно, Российская Дума с молчаливого согласия Президента Ельцина сделала важный шаг на пути к восстановлению «Союза нерушимого».

А уже через две недели в Москве были заключены четырехсторонние соглашения об экономической интеграции между РФ, Казахстаном, Кыргызстаном и Беларусью. Дальше – больше. 2 апреля того же года был подписан Договор об образовании Содружества России и Беларуси.

Ровно через год, 2 апреля 1997 года, будто бы в честь годовщины Договора 1996 года, в Москве был заключен Договор о Союзе Беларуси и России. Таким образом «Содружеству» был присвоен статус «Союза». 23 мая того же года на основе Договора о Союзе Ельцин и Лукашенко подписали широкомасштабную декларацию об объединении. И были правы, да еще как, многочисленные политические обозреватели – как сторонники реинтеграции, так и ее противники, когда расценили эти документы как краеугольный камень в фундаменте нового многонационального союза под эгидой и при руководящей роли Москвы. Все те документы без маломальской задержки утверждались российскими парламентариями. Дети (думцы) хлопали в ладоши: отец (Ельцин) в козырь попал!

Кульминацией реинтеграции России и Белоруссии стало подписание договора о создании союзного государства 8 декабря 1999 года. Дума почти автоматически «проштамповала» этот, по выражению Б. Ельцина, «документ эпохального значения» уже 13 декабря. А когда 26 января 2000 года исполняющий обязанности Президента России Владимир Путин и Президент Беларуси Александр Лукашенко обменялись ратификационными грамотами, существование Союзного государства обрело правовую основу и стало фактом международной политики и межгосударственных отношений. На первом же заседании Высшего госсовета в Кремле оба лидера подчеркнули открытость союза для любой третьей страны, разделяющей принципы договора. Когда же российские журналисты задали им, по определению Лукашенко, типично «русский вопрос»: кто может быть третьим, Владимир Путин и Александр Лукашенко, как писала «Независимая газета», «прореагировали должным образом», но конкретно по поводу «третьего» не ответили. Да в этом и не было никакой потребности, ведь и так понятно, кого имели ввиду «крупные интеграторы». И снова звучали аплодисменты...

Впрочем, далеко не все межгосударственные соглашения, которые заключал Борис Ельцин, встречались в «белокаменной» подобным образом. Когда кремлевский «отец», по мнению российских парламентариев, промахнулся 31 мая 1997 года в Киеве, подписав полномасштабный договор с Украиной, никаких оваций не было: «дети» спрятали руки в карманы и скрутили «отцу» дулю, отказавшись ратифицировать этот документ.
Не изменилась ситуация и после визита Л. Кучмы в Москву в начале 1998 года. Несмотря на то, что подписав 10-летнюю программу экономического сотрудничества с Россией, Украина, по сути, открыла дверь российскому капиталу, думцы остались непоколебимыми. И только 17 февраля 1999 года Совет Федерации, взвесив аргументы тогдашнего российского премьера Е. Примакова, что в случае отказа от подписания договора «Россия и Украина окажутся по разные стороны баррикад», ратифицировала многострадальный документ, выдвинув при этом требования к Украине относительно ратификации последнего соглашения о статусе Черноморского флота. «Условия, выставленные нам при ратификации договора, не свидетельствуют о том, что наши отношения строятся на принципах равноправия и взаимной выгоды, они скорее говорят об отношениях «старшего» и «младшего». Ведь Верховная Рада ратифицировала договор и не выдвигала никаких условий», – комментировал ход событий хорошо знакомый с практикой заключения международных договоров Геннадий Удовенко. 24 марта того же года Верховная Рада Украины выполнила требование Совета Федерации...

XVI

До недавнего времени среди политиков и политологов шла довольно напряженная дискуссия: вернется ли агрессивность России и, если да, каких пределов достигнет экспансия Москвы?
Кое-кто считал, что непосредственной угрозы в ближайшем будущем не существует. «Механически выстраивать перспективу из прошлого – глупо», – писал один из лучших американских специалистов по истории России Мартин Маля в своем труде «Традиция, идеология и прагматизм российской внешней политики» (1994 г.)
Эту мысль развивал в своей обстоятельной статье «Сохраняя Новый Мир. Аргументы против расширения НАТО» известный американский политолог Майкл Мандельбаум. «Генетическая склонность к агрессии не является национальной российской чертой», – утверждал аналитик. «Поскольку Россия слаба, хаотична и озабочена своими внутренними делами, Запад имеет в своем распоряжении длительное время. В течение холодной войны важнейшими качествами в отношениях с Советским Союзом были постоянная бдительность, твердая решимость, способность к немедленному реагированию. Сегодня такую же важность имеет несколько другое качество, которого часто не хватает – терпения».

А терпение это нужно потому, что Россия является страной, которая с наибольшей долей вероятности может нарушить добровольно принятые правила новой системы европейской безопасности. Это, по мнению Г. Мандельбаума, может привести к:

– «нарушению Россией политической и территориальной целостности ее западных соседей – Украины и балтийских государств. Такие нарушения уже имеют место на юге России, на Кавказе, – признавал политолог, – но они не угрожают Западу, как это было бы в случае подобного поведения (России) на Западе»;

– нарушению главных европейских договоров по контролю над вооружением;
– приходу к власти в Москве шовинистического, ультранационалистического или неофашистского правительства.

Позиция Г. Мандельбаума не изменилась, несмотря на демонстрацию Россией своих неоимперских посягательств. Так, уже после объявления о принятии новых членов – Польши, Чехии и Венгрии в НАТО, Мандельбаум твердил: «Россия может снова начать угрожать своим соседям на Западе, но это лишь предположение; в течение ближайшего времени она останется слишком слабой для этого. И даже потом Россия не сможет угрожать странам, приглашенным в НАТО, поскольку не имеет с ними общей границы (если не считать крохотного Калининградского анклава). Страны же, которым может угрожать Россия – Украина, Эстония, Латвия и Литва – остались без приглашения в НАТО.
Лейтмотив рассуждений Г. Мандельбаума и его единомышленников следующий: не надо дразнить Россию путем экспансии НАТО на Восток, поскольку это подорвет позиции прозападных, демократически настроенных сил в стране, после чего власть перейдет к ястребам, которые создадут новый военно-политический блок в составе стран СНГ, и этот блок будет угрожать странам Центральной, а в перспективе – и Западной Европы. Недостатки таких теоретических схем сразу бросаются в глаза.

Прежде всего, они построены на ложных принципах. Глупо, опираясь исключительно на историю, рисовать перспективы страны. И не менее глупо при прогнозировании будущего России не учитывать ее истории, тем более что в 1994 году, когда был опубликован труд М. Мали, тенденции к возвращению Москвы на путь имперской политики проявились во всей красе.
Далее. Никто не обвиняет россиян в генетической агрессивности. И все же не следует забывать о том, как Россия боролась за свои жизненные интересы путем почти непрерывной пятисотлетней экспансии.

Что же касается возможных угроз Запада со стороны России, очерченных М. Мандельбаумом:


1. Утверждение, что нарушение Россией политической и территориальной целостности государств, расположенных к югу от России, на Кавказе, не угрожает Западу, невольно вызывает ассоциации с политикой «умиротворения», примененной руководителями Великобритании и Франции в 1938 году, когда они закрыли глаза на гитлеровскую агрессию в восточном направлении.

Относительно целостности границ западных соседей, в частности Украины, в Москве существует особое мнение, когда речь заходит про Крым и Севастополь. В октябре 1995 года Государственная Дума РФ приняла заявление о «притеснениях» Российской общины Севастополя. В заявлении, в частности, указывалось: «...принимая во внимание действия Запада, применяемые против Российской общины Севастополя, Дума заявила, что не оставит без внимания дальнейшее поведение украинской власти в отношении Российской общины Севастополя во время принятия решений о ратификации договоров с Украиной». Вот она, стратегическая инициатива Б. Ельцина по отношению к странам СНГ! Пока что российская экспансия в Севастополе проходит мирно. Например, нынешний лидер РФ Владимир Путин пообещал открыть в городе филиал Московского государственного университета. «России это даст укрепление связей с соотечественниками на качественно новом уровне, по линии не только военного, но и гражданского населения полуострова», – говорит исполнительный директор Черноморского филиала МГУ Владимир Казарин.

2. Россия уже нарушала договор относительно обычных вооружений в Европе. Если кто-то считает это шуткой, то он имеет шансы дождаться и «серьезных нарушений».
Избежать прихода к власти в Москве ультранационалистического правительства путем умиротворения тамошних ястребов невозможно. Фактически под их давлением нынешнее российское правительство трансформировалось из демократически-государственного в государственно-националистическое. Демократы оказались вне властных структур, потеряли свое былое влияние в обществе, их представительство в законодательных органах свелось к минимуму. Среди самих российских демократов произошли важные качественные изменения. Большинство из них перешли на национал-государственнические позиции.

Никакие моралистические призывы, никакие требования соблюдать нормы международного права и прав человека не смогут ограничить неоимперских действий Кремля. И тому есть множество доказательств. Так, в декабре 1996 г. Ирландия от имени ЕС обратилась к России с призывом решить «...проблемы Черноморского флота на основе уважения территориальной целостности и суверенитета Украины...» С аналогичным требованием в марте 1997 г. выступила Комиссия Конгресса США по безопасности и сотрудничеству в Европе, констатировав, что «конгрессмены ... выразили обеспокоенность претензиями России к Севастополю, особенно в связи с ответственными решениями обеих палат Федерального Собрания России». И все эти призывы мировой общественности и властных структур стран Запада были напрасными. Представитель России в Совете Европы проф. Вишняков устроил на заседании этого почтенного межгосударственного органа настоящий скандал, возмущаясь, почему это в Крыму выдают украинские паспорта?..

Далее. Несмотря на высказанное мнение, в том числе и в московских средствах массовой информации, о нежелательности визитов мэра Москвы Ю. Лужкова в Украину, последний несколько раз приезжал в Севастополь и каждый раз повторял, что это «не только город русской (российской – авт.) славы, но он есть и будет оставаться русским городом».

Более реалистично оценивали ситуацию сторонники другой точки зрения –прагматической. Главный чиновник в четырех последних республиканских администрациях США Питер Родман изложил эту точку зрения с предельной ясностью и краткостью в газете «Вашингтон Пост» от 13 декабря 1994 года: «Кто-то поднимет крик, что (распространяя НАТО в Центральной Европе) мы провели новую линию раздела на Европейском континенте. Чушь. Россия уже встает на ноги в экономическом отношении. Общая, связанная с супермощностью, потенциальная проблема безопасности, существующая в Центральной Европе, – это рост… российской силы, и перед НАТО стоит задача создавать ей противовес. Россия – это стихийная сила, и от этого никуда не деться». Эту точку зрения разделял, в частности, такой выдающийся специалист по делам России, как Амос Перлмуттер: «Через десять лет после окончания холодной войны Россия остается нестабильным и недемократическим государством, в котором царят коррумпированные бароны промышленности, энергетического сектора и масс-медиа и в парламенте которой доминирует коалиция коммунистов и радикал-националистов».

XVII

Время доказало верность оценок П. Родмена и А. Перлмуттера. Сбылись и некоторые из предсказаний М. Мандельбаума, в частности, относительно того, что в случае продвижения НАТО на Восток, в России усилятся позиции сторонников экспансионистской политики, которые будут стремиться создать новый военно-политический блок в составе стран СНГ.

Решающим стал 1999 год. В ответ на расширение НАТО и агрессию альянса против Югославии Россия прибегла к решительным действиям. «Первой ласточкой» стал молниеносный бросок российских десантников в Косово, спутавший карты натовских стратегов, которые стремились вытеснить Россию с Балкан. Впрочем, как оказалось чуть позже, косовская операция была лишь звеном в цепи детально разработанных комплексных мероприятий Кремля.

Так, в своем интервью «Независимой газете» бывший премьер-министр России (май–август 1999 года) Сергей Степашин развеял пропагандистский туман официальных заявлений о том, что вторая чеченская война стала «ответом на действия международного терроризма и на акты агрессии против России». Он прямо заявил, что уже в марте было принято решение о завоевания Чечни. «Я готовился к активной интервенции, мы планировали оказаться к северу от Терека в августе–сентябре. С. Степашин подчеркнул, что «это случилось, даже если бы и не было взрывов в Москве». По словам бывшего премьера, Владимир Путин, который тогда возглавлял ФСБ, обладал этой информацией. С. Степашин высказал также и критические соображения относительно нынешней чеченской операции: «Я бы дважды подумал, прежде чем форсировать Терек и продвигаться на юг... блицкриг не получился, и мы столкнулись с партизанской войной». Может, эти размышления и стали главной причиной отстранения от должности С. Степашина и замены его безоговорочным сторонником решительных действий в Чечне – В. Путиным. «Когда Степашин готовил военную операцию, целью которой было создание санитарного кордона вокруг Чечни, некоторые круги в Кремле и советники Ельцина уже готовились к тотальной войне», – писала по этому поводу 26 января французская газета Le Monde. Также высказывается мнение о существовании сговора между российскими властями и боевиками Шамиля Басаева, рейд которого в Дагестан послужил поводом для эскалации военных действий России на Северном Кавказе. Кроме того, газета подвергает сомнению официальную русскую версию о том, что террористические акты прошлой осенью были осуществлены чеченцами и склоняется к тому, что диверсии были организованы российскими спецслужбами.
Что же касается образования нового военного блока в составе стран СНГ, то его фундамент уже был заложен в виде Союзного государства России и Беларуси. Вот некоторые геостратегические аспекты Союзного договора:

* Внешней границей Союзного государства являются границы стран-участников с другими государствами или пространственная граница действия государственных суверенитетов стран-участников (статья 3 договора).
К исключительному ведению Союзного государства относятся:

* разработка и размещение совместного оборонного заказа, обеспечение на его основе поставок и реализации вооружений и военной техники вооруженных сил стран-участников;
* международная деятельность и международные договоры Союзного государства;
* функционирование региональной группировки войск;
* пограничная политика Союзного государства (статья 17);

К совместному ведению Союзного государства относятся:
* совместная оборонная политика, координация деятельности в области военного строительства, развитие вооруженных сил стран-участников, совместное использование военной инфраструктуры и принятие других мер для поддержания обороноспособности Союзного государства;

* взаимодействие в международном сотрудничестве по военным и пограничным вопросам, включая реализацию заключенных странами-участниками международных договоров по вопросам сокращения вооруженных сил и ограничения вооружений (статья 18).

Таким образом, Россия подвинула собственную границу на запад и крепко впрягла Беларусь в свою военную колесницу. Маневр не новый. Достаточно вспомнить, как перед второй мировой войной Сталин укрепил геостратегическое положение СССР путем присоединения Западной Украины и Западной Белоруссии.

XVIII


В течение декабря 1999 – января 2000 года в РФ произошли события, которые дали возможность констатировать консолидацию российской нации на национал-патриотических началах.
Во-первых, на парламентских выборах 19 декабря весомого успеха добилась пропрезидентская партия «Единство». Она совсем немного уступила КПРФ и немедленно заключила с последней фактический союз, поспособствовав коммунисту Геннадию Селезневу стать спикером Госдумы. «Результаты выборов стали вотумом доверия военной кампании в Чечне», – комментировала события английская газета The Times.

Во-вторых, высшая государственная власть перешла от болезненного Бориса Ельцина к полному энергии разведчику-каратисту Владимиру Путину. «Россия нашла в лице Путина того сильного лидера, которого искала», – торжествовала «Российская газета». «Владимир Путин полон решимости довести борьбу с террористами в Чечне до конца. Это соответствует не только национальным интересам России, но и жизненным интересам населения самой Чечни, отданной на откуп главарям вооруженных банд», – отмечал российский официоз.

Новый российский лидер сразу же очертил идеологию своей внутренней и внешней политики. В своей программной статье «Россия на рубеже тысячелетия» он, определяя «опорные точки консолидации российского общества», «традиционные ценности россиян», пишет:

«Патриотизм. Это слово иногда используется в ироническом или даже ругательном смысле. Однако для большинства россиян оно сохранило свое первоначальное, абсолютно положительное значение. Это чувство гордости за свое Отечеством, свою историю и свершения. Это стремление сделать свою страну лучше, богаче, счастливее... Это источник мужества, стойкости, силы народа. Утратив патриотизм, связанные с ним национальную гордость и достоинство, мы потеряем себя как народ, способный на великие свершения.
Государственность. Россия была и будет оставаться великой страной. Это обусловлено неотъемлемыми характеристиками ее геополитического, экономического, культурного существования. Они определяли мировоззрение россиян на протяжении всей истории России». Итак, снова мечты о великом историческом прошлом...
В-третьих, в январе была обнародована Концепция национальной безопасности Российской Федерации, которую можно квалифицировать как наступательную внешнеполитическую доктрину. Стержнем новой русской доктрины стала возможность применения ядерного оружия «в случае необходимости отражения вооруженной агрессии, если все другие меры разрешения кризисной ситуации исчерпаны или оказались неэффективными».

В развитие и дополнение концепции на расширенном заседании Совета безопасности РФ 7 февраля был рассмотрен и одобрен проект военной доктрины России, которая вступит в силу ориентировочно в марте. В проекте четко зафиксировано, что Россия может применить ядерное оружие в ответ на широкомасштабную агрессию с применением обычного оружия в критических ситуациях для национальной безопасности Российской Федерации и ее союзников».
«По сравнению с ныне действующими документами серьезно изменился подход к использованию ядерного щита, который в определенном смысле превращается в ядерный меч», – комментировала 8 февраля текущего года содержание новой доктрины «Независимая газета».
Одной из наиболее ярких характеристик новых внешнеполитических документов РФ является введение термина «военная безопасность» вместо «оборонная». Такая замена означает не только усиление агрессивности России на международной арене, но и обнаружение угрозы безопасности стране не только со стороны «внешних врагов», но и  «внутренних». Согласно этой логике, российская военная машина может сегодня противостоять покушениям на конституционный строй, попыткам дезорганизовать органы власти, организованной преступности и терроризму и т.д. (см. интервью первого заместителя начальника Генштаба ВС РФ генерала-полковника Валерия Манилова; «Независимая газета», 23.10.1999 г.). Тем самым сделан еще один шаг к превращению России в военно-полицейское, извините, нацбезопасно-милицейское государство.

 XIX

В мире новую внешнеполитическую доктрину России назвали «доктриной Путина». Однако это в какой-то мере несправедливо по отношению к Б. Ельцину. Ведь именно он во время своего пребывания в Китае 9 декабря прошлого года заявил: «Билл Клинтон вчера позволил себе надавить на Россию. Он, очевидно, на секунду, на минуту, на полминуты забыл, что такое Россия, что Россия владеет полным арсеналом ядерного оружия, и поэтому решил поиграть мускулами». Именно это заявление и следует рассматривать как первую «обкатку» современной доктрины Москвы. Кроме того, стоит вспомнить, что и концепция, закрепленная Указом Б. Ельцина от 17 декабря 1997 года, предусматривала применение ядерного оружия, «если в результате развязывания вооруженной агрессии возникает угроза самому существованию Российской Федерации как независимого суверенного государства».

Что же касается В. Путина, то он подхватил эстафету из слабеющих рук своего предшественника и довел до конца начатое тем дело, официально задокументировав угрозы Б. Ельцина и общественное мнение России. И абсолютно прав эксперт в области российских и американских ядерных сил из Брукингского института (Вашингтон) Брюс Блэр, охарактеризовав эти документы как «кодификацию того, что в действительности уже хорошо зацементировалось в психологии россиян, по крайней мере, в психологии тех, кто отвечает за безопасность».

Главные цели путинской доктрины – это просмотреть и упорядочить отношения с Соединенными Штатами и Западом в целом, а также бывшими республиками СССР, и, наконец, восстановить имидж великой страны как внутри России, так и в мировом масштабе.

Новая концепция национальной безопасности значительно жестче предыдущей. Прежде всего, Россия изменила свою позицию по отношению к Западу. Так, в новом документе ни разу не встречается термин «партнерство», которым оперировали авторы концепции 1997 года. Зато употребляется более нейтральный термин – «сотрудничество».

Особое внимание уделяется странам СНГ. Если в предыдущем документе угроза национальной безопасности России квалифицировалась как «угроза возникновения или обострения в странах-участниках Содружества Независимых Государств политических, этнических, экономических кризисов, способных затормозить или разрушить процесс интеграции», то в нынешней концепции речь идет уже о «возникновении и эскалации конфликтов вблизи государственной границы Российской Федерации и внешних границ стран-участников Содружества Независимых Государств». Как прямая угроза России рассматривается «ослабление интеграционных процессов в СНГ». А одной из основных задач РФ в пограничной сфере провозглашается «осуществление коллективных мер по обеспечению безопасности пограничного пространства стран-участников Содружества Независимых Государств». Таким образом, Россия включила в непосредственную зону своей безопасности всю территорию СНГ, не дожидаясь согласия на это со стороны ее членов.

Анализируя вероятность применения Россией ядерного оружия, один из ведущих американских аналитически-разведывательных центров Stratfor отмечает: «Это – причина для беспокойства для всех стран, граничащих с Россией. Пока уравнение безопасности решается в обычных вооружениях, Запад может помочь соседним нациям от Балтийского моря до Средней Азии, что является серьезной проблемой для России. Когда же в уравнение вводится ядерное оружие, это приводит к совершенно иным последствиям». «Готовность России использовать тактическое ядерное оружие для того, чтобы разрушить пути поставок в Чечню, нельзя сбрасывать со счетов. Сделав это, россияне видоизменят войну, поставив под угрозу не свою территориальную целостность, а безопасность Грузии», – делают вывод аналитики Stratfor.

Конечно, В. Путин не будет бросать ядерные бомбы налево и направо, чтобы «за рубежом дрожали». Однако ядерное ружье уже вынесено на авансцену внешней политики Москвы, российская общественность одобрила первый акт кремлевского нуклеарного спектакля, и не дай Бог, чтобы этот спектакль достиг своей развязки по законам театрального искусства, обозначенных великим Чеховым.

 XX

Выступая 21 января этого года с лекцией в Оксфордском университете, первый заместитель госсекретаря США Строуб Тэлботт, известный как знаток России, предостерег, что чеченский конфликт разжигает худшие аспекты российского национализма, и это грозит отбросить Россию назад на тоталитарный путь советской эры.
«То, что мы видим, является ужасным напоминанием о том, как трудно России покончить со своим прошлым», – подчеркнул он. Можно поспорить с С. Телботтом по поводу причин и следствий воинствующего национализма и войны: они тесно взаимосвязаны и стимулируют развитие друг друга. И все же, скорее, первое порождает второе, чем наоборот. Именно рост русского национал-шовинизма привел ко второму всплеску чеченской войны, которая, в свою очередь, подняла его на новую ступень. Но в чем прав С. Тэлботт, так это в возвращении России к ее национал-шовинистическому прошлому.

И еще одно замечание по поводу лекции первого заместителя госсекретаря США: я бы не ограничивал хронологические рамки российского «возвращения» советскими временами. На самом деле, мы становимся свидетелями неограниченного во времени погружения России в свое великогосударственническое прошлое.

Одна из наиболее объективных, как по мне, западных газет – лондонская Financial Times (от 15 января текущего года) вполне обоснованно пишет о том, что пропутинская партия «Единство» выбрала как свою ролевую модель российского царя Александра III. «Александр III был полон решимости восстановить законность и порядок и провел ряд контрреформ под флагом православия, народности и самодержавия (напомню, что этот флаг был поднят еще в начале 30-х годов XIX века министром образования С. С. Уваровым – авт.). Он жестоко подавил революционное движение, укрепил бюрократию и судебную систему и помог привлечь огромные иностранные инвестиции, которые стали топливом экономической экспансии России конца XIX века. Нетрудно понять привлекательность такого человека для современной генерации российских политиков, которые устали от «беззакония», что ассоциируется с либеральными реформами Бориса Ельцина и унизительным экономическим и международным падением», – отмечает газета.

Нынешнюю одержимость россиян Александром III Financial Times справедливо связывает с фильмом Никиты Михалкова «Сибирский цирюльник», в котором харизматичный актер и режиссер сыграл роль могущественного царя. Как тут не вспомнить помпезные советские фильмы про Петра Великого и Ивана Грозного, главным политическим режиссером которых был Сталин!

Нынешняя московская режиссура выдвигает на повестку дня национал-государственнический лозунг Александра III: «Мы не можем иметь никакой другой политики, кроме чисто русской и национальной!» «Патриотизм! Государственность!» – молниеносно отзывается В. Путин.

Что же касается тезиса С. Тэлботта о возвращении в советскую эру, то тут он прав: никогда тоска по Сталину после его смерти не была такой отчетливой и общей, даже всероссийской, как в день его 120-летия.

Нет ничего удивительного, что подготовку к знаменательной дате начали русские шовинисты. 3 ноября прошлого года ультрапатриотическая газета Александра Проханова «Завтра» (наследница «знаменитого» «Дня») опубликовала статью под названием «Мистический сталинизм», в которой можно было, в частности, прочитать следующее: «Сталин разорвал созданную вокруг него черную оболочку и вернулся в тонкое эфирное пространство России. Сегодня его вновь ждут... Он вновь несет в себе мощнейший заряд огневой, государственнической идеи, которая не может исчезнуть».

Весьма красноречиво то, что прохановский клич подхватила вся российская пресса, независимо от ее политической ориентации. «Сталин – это наше все», – провозгласил главный редактор «Независимой газеты» Виктор Третьяков. И пояснил: «Просвещенный чекист Владимир Путин, просвещенный жесткий реформатор Анатолий Чубайс, просвещенный олигарх Борис Березовский – вот три лика Сталина сегодня. Сталина как квинтэссенции русского прагматизма и квинтэссенции русского реформаторства, жестокого, бесчеловечного, насильственного».
«Российская газета» опубликовала главу из книги Роя и Жореса Медведевых «Сталин и атомная бомба», «Комсомольская правда» – интервью со знатоком сталинизма Вадимом Кожиновим... Впрочем, на этом современная сталиниана не кончилась. Российские СМИ продолжают развивать тему. И хотя статьи в прессе не всегда положительные, складывается впечатление, что какая-то неизвестная рука «раскручивает» общественный интерес к вождю – «пылкому русскому патриоту» и государственнику, исподволь приучает людей к мысли: «Путин – это Сталин сегодня», а это не так уж и плохо, поскольку, мол, историческая обстановка требует сильного и авторитетного вождя.

Как бы там ни было, если верить опросам общественного мнения, то их динамика указывает на постепенный рост положительного отношения к Сталину. В соответствии с одним из последних таких опросов, сегодня число россиян, одобряющих его деятельность, сравнялось с числом тех, что осуждают (см. «Известия», 21 декабря 1999 года). Вместе с тем, 72 процента россиян, по данным Всероссийского центра исследования общественного мнения, считают, что важнейшим для страны является общественный порядок, «даже если достижение этого порядка означает ограничение некоторых гражданских свобод и подвергает риску демократические принципы».

Круг замкнулся. Тоска по великодержавному прошлому победила слабые и чужеродные ростки демократии.

***

Возрождение геополитических амбиций экономически слабой России может привести к двум последствиям:

1. В случае экономической стабилизации и умелого использования мирных средств давления на соседей возможна частичная, более-менее длительная реставрация империи (как это случалось, например, в тех же Римской и Византийской империях). Так, Россия уже подчинила своим геополитическим интересам Беларусь, вынудив ее отказаться от принятой в конце 1992 года военной доктрины, которая провозглашала нейтралитет как один из главных принципов международных отношений страны. С точки зрения имперских интересов, это можно отнести в актив нынешней центристско-государственнической администрации РФ.

2. Если нынешнее или будущее руководство России не справится с экономической ситуацией, это укрепит позиции шовинистических сил, которые попытаются вернуть величие страны военными методами. Такая тенденция также вырисовывалась довольно четко (Чечня, Таджикистан). В случае ее усиления в ближайшее время Россию ожидают десятки изнуряющих конфликтов, которые отберут колоссальные материальные и человеческие ресурсы, приведут к новым унижениям «национальной гордости великороссов». В этом случае неизбежно усиление центробежных тенденций в самой России, ее дробление на отдельные регионы, объединенные лишь названием вроде «Союз независимых российских государств».

По какому из этих двух сценариев будут развиваться события, покажет время. Но как бы там ни было, Украине надо быть готовой к обоим вариантам, учитывать имперские амбиции России, которые проявляются в течение веков и, судя по всему, не утихнут. «Фундаментальная проблема в украинско-российских отношениях – это не Крым, базирование Черноморского флота, двойное гражданство, зависимость Украины от российской нефти и газа... Это длительная неспособность России смириться с самой идеей независимой Украины, корни которой – в исторических отношениях между Россией и Украиной, формировавшихся в течение нескольких веков. В последнее время эти отношения, как понимают их многие в Москве, базируются на представлении, что Украина, за исключением, возможно, ее западных регионов, является исторической частью России не только в территориальном, но и в культурном, языковом и духовном смысле... В политической и культурной элите, а также среди широкого круга распространено мнение, что независимая Украина – это «историческая ошибка»... Много российских политиков и интеллектуалов, которых квалифицируют как демократов... проявляют необыкновенную неспособность представить себе Украину вне объятий России», – говорил в своем докладе на международной конференции «Отношения США с Россией, Украиной и Восточной Европой» (Стамбул, 24 августа – 1 сентября 1995 года) известный аналитик «Рэнд корпорейшн» Роман Сольчаник. Так, вопрос Крыма, ЧФ и энергоносителей можно решить путем компромиссов на переговорах. Но преодоление Россией имперского синдрома в отношении Украины – дело нелегкое.

В последнее время Россия не жалеет усилий, чтобы обвинить Украину в «незаконном» сотрудничестве с НАТО. Нашей стране инкриминируют и Запад с дружественным визитом в Севастополь двух военных кораблей Великобритании, и проведение ежегодных маневров ВМС Украины и ВМС США «Си бриз», и обучение на Яворовском полигоне с участием военных из нескольких стран. По мнению недалекой от правящих кругов прессы, «Киев нарушает статьи «Большого договора» с Москвой («Независимая газета», 4 декабря 1999 года).

А разве Россия не подписывала с НАТО документ, аналогичный тому, что заключила Украина, к тому же на несколько дней позже своей северной соседки? Разве в российские порты не заходят с дружественными визитами военные корабли стран Североатлантического альянса? Разве Россия не проводит совместных маневров с участием представителей других стран? Если это не так, то пусть швырнут в автора этих строк хоть все камни «белокаменной», включая Кремль. По крайней мере, будет что собирать.

А может подобные обвинения являются пропагандистской «артподготовкой» будущей «защиты национальной безопасности России» на «внешней границе СНГ», то есть на территории Украины?
В таком случае возникает вопрос: а сколько времени у нас осталось, чтобы подготовиться ко встрече московских «защитников»?

В этой статье уже шла речь о том, что период между ослаблением России и возрождением ее агрессивности насчитывал в среднем двадцать лет. А вот последние прогнозные подсчеты российских политологов – заведующего сектором геостратегических проблем Института мировой экономики и международных отношений Российской академии наук С. Ю. Казеннова и вице-президента Института национальной безопасности и стратегических исследований. М. Кумачова. «Начало возрождения России мы относим к 2010–2015 годам. К этому времени должна сформироваться национально-государственническая идеология при приоритете нравственных ценностей (православия, самодержавия, народности? – авт.). Будут в значительной степени адаптированы под российскую почву новейшие достижения научно-технической революции. Будет в общих чертах преодолен системный кризис, восстановлена военная мощь, сформирована НАСТОЯЩАЯ (ИСТИННАЯ) элита страны. Как видим, и российские специалисты назначают «возрождение» их страны через 20–25 лет после ее упадка в начале 90-х годов ХХ века. Итак, если верить анализу автора этих строк и теоретическим выкладкам московских ученых, до восстановления российской военной мощи осталось не так уж много времени. В начале нынешнего года Путин сделал решительный шаг в этом направлении, объявив о 50-процентном увеличении ассигнований на вооружение.

И все же будем надеяться, что Москва в третьем тысячелетии преодолеет имперский синдром, который обострился в последние годы, и отбросит остатки своих тщеславных претензий на роль «третьего Рима». Пусть Москва остается сама собой – первой Москвой, а не «третьим Римом». От этого во многом будет зависеть мир, покой и благосостояние самой России и ее соседей.

1997 – февраль 2000 г.